руки. Кинжал на пояс, пригодится.
Остальное потом, надо искать Ласку и спасать ребят. Ухожу в крайнюю левую пещеру. Проход сужается немного, и после пары поворотов, выводит к небольшому подземному озеру. Пляж в гроте составляет всего пару метров шириной, с низким потолком, который постепенно поднимается.
Встав у воды и осмотрев пустые стены и заросший мхом потолок, ухожу обратно. Купаться я не готов, а больше тут ловить нечего. Второй проход приводит к тупику с узкой трещиной в полу. Небольшой овальный камень у трещины отшлифован руками, или не руками. Коснувшись его, чувствую холод, какой-то первобытный страх исходит от него.
Вернувшись в зал к вождю, вижу, как десяток мелких гоблинов дерутся между собой у тела вождя. Молот переходит из рук в руки, владельца сразу рвут когтями остальные. Один уже в крови лежит на полу, вот второй не выдержал и упал, обливаясь кровью. Остальные звереют все больше, драка уже потеряла всякие рамки. Все против всех, смотрю, как растут их уровни, у тех, кто еще выжил. Осталось трое на ногах, один двенадцатый уровень и пара одиннадцатых. Пора вмешиваться, молот пошел в ход и, видимо, лидер определился. Выстрел с духом кладет его сразу. Стрела перебила позвоночник, оставшиеся бросились за молотом. Добиваю обоих, нечего тут, мои игрушки, лапать.
Проходя мимо, подбираю молот и, присмотревшись, вешаю на пояс. Мало того, что урон у него 11–21, так еще +5 кузнечное дело, и главное, что меня зацепило, это +1 искусство. Вот уж не знаю куда его деть, но дед в свое время рассказывал, что даже болванки для пушек делали с любовью и искусством. Швы красивее, стенки без царапин, и это влияло на стрельбы. Да и винтовки он любил с резными прикладами. Так что пусть будет, потом разберемся.
Осмотр пещеры за троном привел меня в оружейную. Разгром полный, видимо известие о нашем приходе, заставило выдать отсюда все. Пустые каменные ниши, пара колчанов со стрелами и сломанных луков. Вот все богатство, что тут осталось.
Следующая пещера увела меня в длинный проход, потом был небольшой зал, и там нашлась кузница, ну или то, что ее заменяло. Тут пара гоблинов, отличающихся двадцать первым и семнадцатым уровнем, пытались ковать кусок метала. Он не хотел поддаваться их молоткам, и они пытались нагреть его в костре, что горел в углу. Дым уходил в трещину выше костра, а вот что горело, я не очень понял. Дров не было, только две кучи руды по углам и квадратный камень, мне по пояс высотой, на который и клали разогретый кусок металла.
Осмотрев кузницу из прохода, я решил не мешать им. И только подходя к залу, осознал мысль, что вырезать то надо всех. Пришлось вернуться и, вложив дух, завалить старшего, потом добить младшего, что бросился на меня со своим молотком. Убогий кузнечный молоток я оставил там. Подобное в город тащить будет перебором, даже с учетом дефицита. Засмеют за такое.
Вернувшись, застал очередную десятку гоблинов, что зависли над тушей вождя. Его вещи их прельщали, но вот поднять и снять кольчугу, они не могли. Зато устроить драку за то, кто главный, вполне умудрились. Похоже так у них идет процесс определения нового Вождя. Ну да, рост в уровнях и сила, всё, что решает в споре. Дождавшись, когда останутся трое, добил их.
Стрел осталось мало, поэтому решил сходить посмотреть, откуда они лезут. Длинный проход приводит в грот, вход в него сделан со ступенькой в метр высотой. Там, чуть ниже меня, замечаю толпу мелких гоблинят, что возятся с камешками, кто-то играет палочками. Вон несколько оседлали друг друга и катаются между камнями. Смотрю на это, и узнаю детский садик на выгуле. Вырезать тут всех у меня не поднимется рука. Где-то, в глубине, наверное, есть самки, но убивать их, тоже не вижу смысла.
Обыск остальных пещер показал большую кладовку с вещами, что не нашли применения у гоблинов. Сумки, рюкзаки, часть одежды и металлическая броня. Большинство было ржавым, ибо валялось горой в углу. Тут нашелся Олегов шлем, и его кольчуга. А вот из оружия тут были лишь пара длинных копий, пострадавших от времени.
В еще одном гроте, жила гоблиниха с парой детей, судя по богатой для этого народа обстановке из целой кровати, очага и железного котелка, это была бывшая королева. Терпеть крики я не стал, подарил стрелу и, собрав добычу в рюкзак, ушел дальше. От нее осталось серебряное шейное украшение с рисунком осьминога, шерстяное одеяло и стальной длинный кинжал, что использовался ею скорее как меч, наверное, поэтому и остался целым в ножнах. Железные ножи, что служили в обиходе, назвать словом нож, было бы стыдно.
В очередной раз вывалившись в центральную пещеру, уже по привычке дожидаюсь окончания драки гоблинов и добиваю последних. Время гулять кончилось, придется и испачкаться. Стрел почти нет, а вот в трупах, торчит еще десяток целых. Нож в руки и вперед, иначе потом будет сложно. Пока вырезал стрелы, поглядывал на Вжика, Армена и Падлу. Как-то неправильно это, если все убиты, то заклинание должно их отпустить.
Но чуда не случилось, и Ласка опять пропала куда-то. Вот это совсем бредовое создание. Вижу в партии, живая, и где-то лазиет. Вроде бы все обыскал, а ее нету. Закончив со стрелами и оттерев руки остатками перьев, подошел к волку. Его глаза живые, он все видит и понимает. Только двинуться не может, вот это совсем странно. Потрогав лед рукой, чувствую, что он мягкий и теплый. Вот эти ощущения сбивают с толку. Бред, уже двумя руками трогаю лед, и в моих руках он напоминает желе. Просовываю руку внутрь и, дотронувшись до Падлы, чувствую бурю его эмоций: страх, отчаяние, радость, когда меня увидел, надежду, боль от раны и легкий голод. Но главное, я рядом, он верит, что все будет хорошо. Беру за шкирку и тяну на себя. Сопротивление, как будто тащу из болота и чем он ближе ко мне, тем легче. Легкий хлопок, и волк выпадает на меня из куба льда, следом летят ледышки, куб разваливается и начинает таять.
Все оказалось просто, обняв Падлу и наложив лечение, оставляю охранять. Сам уже дергаю Вжика на свободу. Последним освободил Армена. Только вот загвоздка, оба вышли из игры. То ли ждать меня надоело, то ли паника плена была настолько сильной, что бросили игроков.
Ребят не виню, свою задачу выполняли до конца. А вот так застыть и смотреть, это страшно. Лишение
