войском походом на запад иду
До дальних пустынь этой Цюской земли.
С тех пор, как вторая луна началась,
То в холоде я, то в жаре и в пыли,
И в сердце моем безысходная боль —
То ядом горчайшим его обожгли.
Лишь вспомню о тех, кто остался служить,
И слезы мои упадают дождем.
Ужели вернуться домой не хочу? —
Боюсь, что немилости сеть навлечем.
II
Когда уходили мы в этот поход,
Сменились и солнце тогда, и луна;
Не знаю, когда мы вернемся домой, —
Год пройден, приходят к концу времена.
Подумаю, как я теперь одинок,
Как тяжесть забот велика и сильна,
И в сердце моем безысходная боль,
Ни отдыха нет, ни покоя, ни сна.
Лишь вспомню о тех, кто остался служить
И думой о них моя грудь стеснена.
Ужели вернуться домой не хочу? —
Упрека боюсь, и немилость страшна.
III
Когда уходили мы в этот поход,
Дни делались теплыми с новой луной.
Не знаю, когда мы вернемся домой? —
Теснят нас дела управленья страной.
Год пройден, проходят к концу времена:
Кувшинки сбирают, снимают бобы...
И в сердце моем безысходная боль —
Сам вызвал я эти невзгоды судьбы.
Лишь вспомню о тех, кто остался служить,
Встаю, покидаю ночлег — не уснуть.
Ужели вернуться домой не хочу? —
Пред гибелью страхом сжимается грудь.
IV
Послушайте вы, благородства мужи,
Не вечно бы жить на покое и вам!
Свершайте же мирно на службе свой долг.
На тех опирайтесь, кто честен и прям.
И светлые духи, услышав о том,
Одарят вас счастьем, одарят добром.
Послушайте вы, благородства мужи,
Не вечно и вам отдыхать без забот!
Свершайте же мирно на службе свой долг.
Пусть честный в любви с благородным живет!
И светлые духи, услышав о том,
Исполнят вас благ и великих щедрот.
Примечания переводчика
Сменились и солнце тогда и луна — т. е. начался новый год.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 283
8. Разлив реки Хуай ("То колокол громко звонит у реки...")
То колокол громко звонит у реки,
И воды Хуай высоки, высоки.
И сердце поранено болью тоски:
Я полных достоинства наших царей
Забыть не могу, хоть они далеки.
Гудит и гудит этот колокол там,
Хуай поднялась, поднялась к берегам.
И сердце тоскует, и горесть сильна:
Я помню достоинства прежних царей,
Их светлая доблесть была без пятна.
Звучит барабан там, и колокол бьет,
Три острова вышли из схлынувших вод.
И сердцу покоя тоска не дает:
Я помню достоинства прежних царей —
Им доблестью равных не видит народ.
И колокол бьет, барабаны звучат,
И цитра и гусли настроены в лад,
А шэны и цины, сливаясь, звенят,
Великие оды и песни поют,
И танцы под флейту так радуют взгляд!
Примечания переводчика
Цин — настроенный каменный гонг.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 285
9. Жертвоприношение предкам ("Густые, густые терновники скрыли поля...")
I
Густые, густые терновники скрыли поля;
От терний колючих очищена эта земля.
Издревле трудились зачем над прополкой земли? —
Чтоб просо мое и ячмень в изобильи росли!
И просо мое всё пышней и пышней, что ни день.
Прекрасный, прекрасный на пашне густеет ячмень.
И хлеб мой в амбарах, и хлеба в амбарах полно,
В бесчисленных кучах на поле осталось зерно.
Довольно зерна для еды и питья соберу,
И жертвою предков почту на обильном пиру.
Да их заместитель, покоясь, отведает блюд,
Да счастьем великим меня награждает за труд.
II
С почтеньем, с почтеньем достойным иду, наконец,
Для жертвы чистейших избрать и быков, и овец.
Я жертвы и в осень и в зиму свершу, что ни год.
Кто шкуры сдирает, кто варит, а кто подает,
Кто мясо разложит, кто мясо подносит скорей.
Стоит прорицатель, чтоб духов встречать у дверей.
И жертва готова, и блеском наполнен мой храм,
И званые предки явились в величии к нам!
И духохранитель поел, исполняя обряд,
И я, из потомков почтительный, счастлив и рад.
И счастьем великим меня награждают за труд,
На тысячи лет долголетьем безмерным дарят.
III
С почтеньем очаг возжигают — достойно хвалы,
И с жертвенным мясом готовят большие столы.
И жарят, кто мясо, кто печень, тогда на огне —
В смирении строгом присутствовать — старшей жене;
И много сосудов расставила ныне она.
Я званым гостям наливаю в их чары вина;
Ответные чары скрестились с различных сторон,
И весь мы исполним обряд, как предпишет закон.
Улыбки и наша беседа пристойны вполне,
И духохранитель является ныне ко мне.
И счастьем великим меня награждают за труд,
На тысячи лет долголетием мне воздадут!
IV
В служеньи я силы свои истощил; говорят,
Что без упущений исполнен великий обряд.
Придет прорицатель искусный, и скажет мне он:
"Потомок сыновнепочтительный, ты награжден.
Душисты сыновние жертвы во храме твоем,
И духи довольны весьма и едой и питьем.
И сотнями благ, возвещают, тебе воздадим,
И в срок надлежащий, по правилам строгим твоим.
И в жертву ты ныне и просо принес, и зерно,
И в должном порядке разложено было оно.
Навеки ты примешь немало великих наград
И благ мириады — десятки таких мириад!"
V
Закончено всё — и великий, и малый обряд,
И в колокол бьют, наконец, барабаны звучат.
Потомок сыновнепочтительный занял престол.
И
