Свой долг позабыв и добра не творя,
Готовят советники гибель царя.
IV
Храм предков, гляжу, — величав, величав —
Достойный правитель построил его;
Я вижу порядок великих начал —
Мудрец, заключаю, устроил его.
Стремление зрю в человеке другом —
Обдумав его, разбираю его.
А заяц — хитрит он и скачет петлей —
Собака навстречу, хватает его.
V
Деревья, что стали гибки и мягки,
Сажали для нас благородства мужи.
Услышишь случайных прохожих слова —
В них сердцем отделишь ты правду от лжи.
Великие в мире родятся слова
И прямо исходят из уст без труда,
А речи льстеца, точно шэны поют, —
На важном лице не увидишь стыда.
VI
А тот, кто клевещет, — какой человек?
Жил в травах густых он, в излучинах рек;
Нет мужества в нем, нет и силы в руках,
Призванье его — быть лишь к смуте путем,
Опора гнила, как стопы в гнойниках!
Откуда возьмется и мужество в нем?
Хоть тьма у тебя начинаний больших,
Но много ль сторонников будет твоих?
Примечания переводчика
Великие клятвы — торжественные, сопровождаемые закланием жертвенного животного клятвы по взаимной верности между царем и удельными князьями.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 265
9. Ода о вероломном друге ("Что ты за человек, не знаю я...")
I
Что ты за человек, не знаю я,
Но замыслы твои опасны. Кто ты?
Приблизился к моей запруде ты,
Но не зашел зачем в мои ворота?
Кто спутник твой — шел следом за тобой?
То Бао, он стоял у поворота
II
Два человека шли друг другу вслед;
Кто создал мне несчастье так сурово?
Приблизился к моей запруде ты,
Зачем же не вошел утешить словом?
Таким вначале не был ты — теперь
Не счел меня достойным дружбы снова!
III
Что ты за человек, не знаю я.
Зачем ты подошел к дорожке сада?
И голос этот слышал я вблизи,
Но не видал, как ты вошел в ограду.
Не знаешь ты стыда перед людьми,
И страха пред небом знать не надо.
IV
Что ты за человек, не знаю я;
Так буйный вихрь летит, сбиваясь с круга.
Зачем не с севера приходишь ты,
Зачем ко мне ты не приходишь с юга?
Зачем приблизился к запруде ты
И только растревожил сердце друга?
V
Не торопясь, ты едешь, и тогда
Нет времени у нас остановиться;
Стремительно ты мчишься — и тогда
Находишь время смазать колесницу!
Чтоб ты хоть раз один ко мне пришел,
Как жажду я, — но суждено ли сбыться?
VI
Когда вернешься и войдешь ко мне —
Наполнишь сердце радостью такою;
А не войдешь, как будет трудно мне
Понять отказ и справиться с тоскою!
Когда бы ты хоть раз ко мне пришел,
И я б тогда исполнился покоя.
VII
Сюань и флейта в лад поют — сильна
Была в нас дружба с братскою любовью,
Жемчужных мы на нитке два зерна!
Коль впрямь меня не знаешь, по условью,
Три жертвы принеси, и поклянись,
И губы омочи священной кровью!
VIII
Коль мертвый дух иль оборотень ты —
Твое лицо для нас непостижимо;
Но виден всем твой лик, твои глаза,
И видишь ты всегда идущих мимо!
Я эту песню добрую сложил,
Чтоб двойственность твоя явилась зримо.
Примечания переводчика
Сюань — духовой керамический инструмент, род окарины.
Три жертвы — собака, свинья и петух, кровью которых скреплялись торжественные, нерушимые клятвы.
Оборотень — "юй", по объяснению комментатора Чжу Си, лисичка, живущая в водах Янцзы и Хуайхэ. Она якобы может держать во рту песок и стрелять им в отражение человека в воде; человек после этого сразу заболевает.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 267
10. Ода о клеветниках ("Причудливо вьется прекрасный узор...")
I
Причудливо вьется прекрасный узор —
Ракушками тканная выйдет парча.
Смотрю я на вас, мастера клеветы!
Давно превзошли вы искусство ткача.
II
Созвездие Сита на юге блестит,
Язык растянув, непомерно для глаз.
Смотрю я на вас, мастера клеветы,
Кто главный теперь на совете у вас?
III
Стрекочете вы, там и тут егозя,
Кого б оболгать, только ищете вы.
В словах осторожнее будьте, увы!
Уже говорят, что вам верить нельзя.
IV
Двуличный пронырлив — и тут он, и там,
Дать волю он думает лживым словам.
Смотрите же: то, что не примут от вас,
С бедою назад не вернулось бы к вам!
V
Спесивый и гордый доволен и рад,
Трудом изнуренный — печалью объят.
О синее, синее небо вдали,
Взгляни на спесивых и гордых земли,
Трудом изнуренных печаль утоли!
VI
О ты, клеветы зачинатель и лжи,
Кто главный у вас на совете, скажи?
Лжецов клеветавших схватил бы я сам
И бросил бы тиграм их всех и волкам;
Коль тигры б и волки их жрать не смогли,
На север их кинул бы к краю земли;
Коль в мрачные север не примет края,
К великому небу их кинул бы я!
VII
Дорожка от сада в ветвях тополей
И к холму ведет, что меж хлебных полей!
Лишь евнух я, Мэн-цзы, в покоях дворца;
Я эту правдивую песню сложил.
Прошу вас, прослушав ее до
