случайно лишний повод не отстанут. До смерти замучают. До костей разгрызут.
Вот… перенаправить бы своё искромётное рвение в другое русло… каких тогда высот можно было бы достичь? Я думаю многих, но только не в этом месте. Не в этой реальности. В другой сказке. Конкретно эта жизнь, обстоит несколько по-другому… Тут похоть частенько затмевает и разум, и чувства. Глаза – горят. Губы невыносимо жаждут. Руки в койку желают поскорее уложить. Да чего уж там в койку… И за углом можно отблагодарить. Это ж какой оказывается царский подгон… В зубы лучше не смотреть, а то по ним и получишь. Отказ тут ну просто неуместен. Это своего рода… извращённая честь прогнуться под имбецильным уродом. В таких случаях, только побег может реально спасти. Плюс-минус крики. Крайне желательно горевать о пожаре. Больше шансов, что тебя люди услышат… захотят услышать, игнорируя пубертатный, девичий визг…
Я честно не знаю, что у людей таких на уме. Что-то там… остаточное барахтается в башке. На месте такого мужчины мне как минимум было бы… стыдно. Очень стыдно. Если совести у тебя нет, значит, можно позволить себе абсолютно всё. Этой стратегией данные индивиды видимо повально пользуются. Каждый раз про себя молюсь, когда по близости прохожу. Искреннее желаю, чтобы бы со мной всё было хорошо. Любые возгласы в спину ещё долго остаются висеть камнем на душе…
Я бы и не вспоминала про всё эти… обстоятельства, если бы на мне не была одета специфичная форма… кабаре. Даже лёгонький плащ поверх топика, толком не спасает от кривых взглядов. У меня просто… времени не было переодеться. К тому же этот звонок… банально застал врасплох. Прямо посреди работы вырвал.
Прохожие частенько посматривают на меня, когда иду в форме официантки. Некоторым даже не лень по несколько раз обернуться. С интересом пялятся назад. Наглецы даже не краснеют, хотя по правде говоря – нет ничего удивительного. Подобные дела обстоят очень даже привычно. Вопрос возникает лишь касательно моего возраста, хотя люди обращают внимание скорее на другое. Точнее сказать, на целый комплекс иных проблем. В таком наряде я выгляжу крайне… вульгарно. Стыдно… Очень даже, но местами не так сильно… К дурным привычкам довольно быстро привыкаешь, особенно когда они повально разят вокруг… Наряжаешься как игрушка, лишь бы себя прокормить. К этому моменту мне удалось в плинтус загнать самооценку. Ещё чуть-чуть и навсегда стану чей-то вещью…
Днём, скорее всего, мне никто не выскажет ничего плохого. Дедушки да бабушки немного разве что пожурят и возмущённо спросят: «Куда смотрят твои родители?». На этом как мне кажется, и всё… Другое дело наступающая ночь… Да-а-а… Тут совершенно другие возникают проблемы. Обращаются ко мне разве что… козлины. Им, наверное, кажется, что я ну просто обязана прямо на месте их обслужить. Вот… неважно за что. Хоть за выпивку. Хоть за сигаретку… Хоть за пошлый комплимент. Это крайне омерзительно. Они сравнивают меня с грязной девкой… Их похоть видна… издалека… Я уже говорила, что конкретно делаю при виде таких аборигенов. Не раздумываясь, перехожу на другую сторону проезжей части либо делаю круг с полным поворотом назад. В самом худшем положении приходится немного пробежаться. Снова приходится обидные словечки терпеть…
С моих слов может показаться, что обычных людей вечером практически нигде нет. Они как раз есть. Их что хорошо, абсолютное большинство, иначе бы весь социум давно развалился. Лично меня просто… в край достало, что ко мне без конца лезут какие-то… бесноватые придурки. Может я слишком критично ко всем отношусь, но на первый взгляд так всё и кажется. Выпивка, разлитая кругом. Брошенная еда. Окурки там же рядом на столе, а кое-где и битое стекло вместе с блевотиной под ногами… Последнее, что лично могу от себя добавить – как только уходишь от окраин подальше, весь этот бардак постепенно заканчивается. Чем ближе к центру, тем обстановка богаче, дороже и… цивилизованнее что ли. Я немного погорячилась, рассказывая про всё это, хотя… я и сама не нормальная, раз не единожды прихожу к примирению. Обратно видимо придётся… простить…
Жуткие, нескончаемые наплывы людей постепенно заканчиваются, как только вхожу в поворот по левой развилке. Большая часть пути осталась позади. Свежий воздух звучит как награда, после затхлых очередей. Только успеваешь обрадоваться, как обратно нужно ограничивать себя. Широкие, огроменные развилки проспекта, быстро сменяются простыми, узкими тротуарами стоит лишь свернуть не туда. На смену кочующего праздника приходят погруженные в ночной сон, пустующие офисы. Большинство лиц всё ещё стремиться к центру и только небольшие, малые группы, уходят вместе со мной пораньше. У всех нас есть одна единая цель – нужно нормально выспаться. Завтра придётся рано вставать. Я уже и сама чувствую, как хочется бесконечно зевать.
Место встречи с каждым шагом всё ближе. Мысли снова начинают путаться в голове. Вместо серьёзной, взрослой и продуманной до мелочей беседы, думаю, как бы за миг не сорваться и за одно единственное слово: «Извини» не простить. Теряется… вообще, как таковой смысл искупления. Зачем прилагать усилия, если эта дурочка и так идёт у тебя на поводу? С его стороны всё понятно. Ему крайне выгодно списать все свои ляпы на меня и на «вынужденные обстоятельства». Так нивелируются прошлые и будущие ошибки. Виноватой… всегда остаюсь я. Мне… невольно вспоминается наша самая первая встреча, лицом к лицу. Она буквально всплывает перед глазами, загораживая все мысли. Я могу думать только о нём…
Всё моё прошлое утыкано дырявыми планами… Нелепыми попытками случайно подкараулить и охмурить… Сначала, конечно же, пыталась застать его одного. Затея, изначально дурацкая. Он всегда был в кругу кого-то. Этого никак не изменить. Даже ненавязчивая попытка просто поговорить, постоянно каждый раз оборачивалась провалом. Вечно рядом с ним, кто-то да был. Мне банально не давали сделать и шагу. То один под боком крутиться. То… одна… У меня кровь в жилах стынет, когда подхожу к нему вплотную. Вот… бессменно вертится по близости какая-то… падла. Мне ни разу не удалось поговорить с ним наедине. Всё время кто-то да есть… Без конца снуёт повсюду вездесущая охрана. О боги… Как же хотелось их всех разом удавить.
Провал первых ошибок многое меняет.
