не избежать. Захлебнёшься. Хуже себя на тот момент, я ну просто не испытывала. Лучше бы и вовсе не приходила. Ну да… Обилие восторженных лиц делали из меня незграбного тюленя на фоне спортивных фигур.
С горем по полам всё же приняли к себе с распростёртыми руками, однако осадочек остался… Девчонки, хоть и радужно улыбаются в приветствии, но при этом смотрят издалека как на откровенное дерьмо. Парни воспринимают тебя… скорее, как за обычную лохушку, которую в два счёта можно спокойно завалить. Тренера очень довольны притоку свежей крови, вот только в мыслях уже роится план. Какой именно затычкой ты сможешь послужить. Все цели, все амбиции – тут же моментально рушатся на глазах, когда борьба за местечковое внимание приобретает невиданный ранее размах. Нет ничего удивительного, почему Гиль так часто туда заходит. Столько концентрированной красоты в купальниках не увидишь больше ни где. Вот он свежий товар на лицо. Молодой. Без фальши и сопутствующей косметики. Нет… ничего удивительного что и тут не задалось. Ах, если бы поняла всё сразу… Состязаться с нуля на их фоне я банально не могла. Увы, осознание потраченного времени приходит несколько позже.
Как они не оправдывают твои ожидания, так и ровном счётом не оправдала их и ты. Люди не то, что постепенно теряют интерес, а вообще разочаровываются в тебе. Там одни сплошные работяги и победители. Никто не старается на интерес. Всем нужен результат, а у меня его нет. Я не хочу вспоминать о первом своём прыжке и позориться. Скажу так… Было стыдно, обидно и горестно… Что касательно синхронного плавания, сразу с порога так и сказали: «Сейчас мест нет, но, если будешь много стараться, то возможно, местечко мы тебе подыщем». Не то чтобы и обидно, просто… Просто такое отношение со всеми и во всём. Никто и близко ничего плохого в лицо не сказал. Нисколечко не задел. Ничего плохого не сделал. Со мной всегда были обходительны, как будто выполняли обязательную квоту. В любом составе должен быть свой гадкий утёнок. Некоторого бесконечно шпыняют, а держат лишь из жалости. Люди по отдельности не плохие, но сам в целом коллектив меня лично злит. Не будь никаких установок на медали, наконец бы нашлось подходящее место. Ага, щас. Опять попала в бесконечную петлю. Злится оставалось только на себя.
Знаете, а это ещё пол беды иметь просто стройную фигуру. Одной только фигуры в спорте крайне недостаточно. К сожалению, мы занимались именно… спортом. Отсюда такие требования. Для тебя бесконечно ставят новые планки и поголовно сравнивают со всеми. Вот уж где множится зависть и озлоба. Нужна и сильная, и умелая, и ловкая, и гибкая, и изящная, а тренировать с нуля, чтобы потом сбежала – мало кто хочет. Понимаю. Прекрасно их понимаю. По этим же критериям 100-метровые заплывы критически не подходят для меня. Остаётся выбор из двух. Прыгать бревном с трамплина в воду или получать через раз мячом по лицу. Я выбрала первое. Плескаться в лягушатнике можно только после всех кружковых дел. Время бы только на всё это найти.
Под самый конец выписки стало совсем уж худо. Я не продержалась и года, хотя держалась за своё место как могла. Вроде бы местами и поднаторела, но никаких весомых циферок не брала. Меня не то, что никуда больше не звали, а в прямом смысле открещивались. Пользы как таковой никому не приносила. Порою даже в известность банально не ставили. Ближайшие мероприятия, переносы и остальные прочие мелкие дела оставались банально в неведении. Как-то приду, а дверь в бассейн закрыта. Время тренировок перенесли. Хорошо. В иной раз там вообще плещется детвора. Дорожки основные открыты. Купайся сколько хочешь. Правда не понимаю, зачем нужно было вступать в команду, если кроме запаски больше ничего не светит? «Запаска» … Да-а-а-а… Так про меня за моей спиной говорили. «Заменить… крайне стрёмно. Тут не то, что очков не принесёт, так и ещё и дура пластом повалится с доски. Ненароком башку себе расшибёт. Отдувайся потом за неё». М-да. Вот так и продержали в резерве не дав выступить на публике ни разу. Считай… ради себя только и ходила. Ну да… Как на зло систему очистки поменяли после моего ухода.
Цикл всех неудач заканчивался коллективными отработками… Ни на йоту не помогло. Решение пропускать – оказалось самым наихудшим опытом в жизни. За мои прогулы по мимо меня отвечала лично… родная мать. Боже… Как же до сих пор за себя стыдно. Совершенно не то привлекла внимание. Не то. Буквально за два проступка, весь прошлый кредит доверия с концами исчез. Всё. Его нет. Стою в очереди на отчисление… Я… Я… Я просто поверить в это не могу… Ну не могу… Столько сил было потрачено… Времени… Надежд… И всё просрать одним разом… Нас с мамой чуть ли не насильно вели на расстрел. Условный хотя бы, что хорошо конечно, но самим падальщикам без разницы на чих костях пировать. Что особенно погано, вызвали в учительский холл. Уютным кабинетом директора тут и не пахло. Маленький такой кружок из коллегии учителей. Девять человек кольцом объединилось. Стыдно не то слово. Сволочи до истерики довели. До слёз… Будто я самый главный злодей школы. Кому-то прощают всё, а лично мне – сразу два выговора. За каждый из пропусков… Я не нашла в себе силы противостоять. Столько горечи, что невозможно проглотить солёным ком.
На момент сырости мозгов, хуже ощущения представить сложно. Всеобщее порицание вгоняет в такую таску и уныние, что толком не хочется даже жить. Мама ничего не говорит. Молчит. Только щёки краснеют. Кажется, вот-вот что-то скажет, но опять молчит. Вижу, как руки у неё за спиной чешутся. В очередной раз хочется дать мне по голове… Все нападки очень быстро заканчиваются, когда лицо полностью размыто в слезах. Наказание и исправление. В ближайшее время швабра и ведро мои лучшие друзья. Помощи ждать со стороны неоткуда. В очередной раз фактически одна. Рядом ходят разве что проверяющие… Мало что толком изменилось. Стало как всегда только хуже… Как же это наигранно звучит со слов подростка. Тем не менее ситуация сложилась… иначе.
* * *
Ветер с окраин становился чуточку сильнее. Хотя меня
