мамы (согласие на трудоустройство в Студию, согласие на выезд за границу, согласие на признание полной дееспособности), рекомендация комсомольской организации, рекомендация профсоюзной организации, личное ходатайство о поездке, с обоснованием ее необходимости, согласие Министерства культуры на поездку в составе ВИА, план творческой деятельности во время пребывания за границей (согласованный Минкультом) и до хрена еще всякой подобной мутотени… А так же шесть, ("ШЕСТЬ, КАРЛ!!!") фотокарточек.
И весь этот бумажный вал прямиком шел в "персональное дело выезжающего".
В прошлой жизни "экскурсионный тур по Земле" однажды занес меня в Эйлат. И случайный знакомый — старый еврей, "из наших", рассказал мне анекдот: "— Чтобы уехать из СССР в Израиль, нужно было собрать тысячу справок, а чтобы вернуться — всего одну. — Какую? — Что ты не сумасшедший!".
Тому еврею было хорошо за 70 и, вероятно, у него уже наступало старческое слабоумие, раз всю дорогу от Эйлата до Мицпе-Рамона он мне рассказывал, как хорошо его "профессорская" семья жила в Советском Союзе и как они были глупы, не понимая этого…
Кстати, медицинскую справку "для выезда" можно было получить только сдав анализы мочи и кала. И вместо того, чтобы оформить привычную в будущем медицинскую страховку, я был вынужден стоять над унитазом и спичками засовывать собственное дерьмо в спичечный коробок.
«Понимаю… страна должна знать, что она не будет краснеть за дерьмо своих граждан… Дебилы маразматические, бля!!!»
Я представил, как возятся в своём дерьме наши красавицы и мне на миг реально поплохело…
А еще пришлось нестись на прием в Пастухову — первому секретарю ЦК ВЛКСМ и утрясать с "уважаемым Борисом Николаевичем" размер своих комсомольских взносов. Дело в том, что комсорг в классе ежемесячно собирала со всех по две копейки и я эту тему просто "прощёлкал". Всплыло всё во время моего первого визита в московский ВААП за выпиской о доходах.
Средних лет мужчина, в отлично сидящем сером костюме, с едва начавшей пробиваться благородной сединой в жгуче-черной шевелюре — Сергей Семенович Харитонов — мой куратор в ВААПе Москвы, огорошил с первой минуты знакомства:
— Ну что, молодой человек, 15 лет вам исполнилось в ноябре, пора писать заявление на открытие личного счета в Гострудсберкассе. Какая у вас есть сберегательная касса рядом с домом?‥
Охренеть… Оказывается по советскому авторскому праву любой издаваемый автор, достигнувший 15-летнего возраста («Почему 15-ти лет? Почему не 16 или 18? Странно!») должен получать отчисления сам. На свой собственный счет. Из дальнейшего разговора и всплыла тема комсомольских взносов.
— А когда вступите в профсоюзную организацию, то еще и там членские взносы не забудьте оплачивать, в зависимости от совокупного дохода за месяц, — поучительно поднял вверх палец мой "куратор". А затем дал телефон в ЦК ВЛКСМ, по которому комсомолец Селезнев должен будет уточнить все недостающие детали оплаты членских взносов.
Чтобы не бегать, теряя время, по разным отделам и с этажа на этаж, я и попёрся сразу к Первому секретарю. Конечно, предварительно позвонил, но надо отдать должное, сразу услышал энергичное пастуховское "сейчас и приезжай!".
Мдя… Ну и ну… Да, уж… Не знаю что еще промычать — снова те самые "гримасы". Чтобы не выразиться сильнее. Оказывается сейчас, в стране победившего социализма, существует не только отдельное спецобеспечение, спецлечение и спецотдых, существует даже спецвыплата комсомольских взносов!
Пастухов принял радушно, угостил чаем и моей "проблемой" озаботился лично. Даже повинился, что сразу не подсказал по взносам во время прошлой встречи. Оказывается, я такой не первый и не один. И для "не по-советски богатеньких буратин" разработана специальная система учета взносов. Я, как это и происходило раньше, должен буду ежемесячно оплачивать взносы классному комсоргу в размере двух копеек. А еще, в Орготделе ЦК на меня заведут специальный вкладыш в комсомольский билет, где будут фиксироваться мои "дополнительные", так сказать, взносы с тех сумм, которые поступают от ВААПа. Но все по справедливости — за минусом тех двух копеек, что я отдам комсоргу!
— Сам понимаешь, — доверительно понизил голос Пастухов, пододвигая ко мне поближе вазочку с конфетами, — никому не нужны лишние разговоры в школе о размере твоих взносов…
И я "понятливо" киваю. Действительно, хрен этих разговоров избежишь, если комсомольские взносы ученика будут больше, чем зарплата его учителей. Но каковы мудрецы? Придумать систему — "разделённого внесения комсомольских взносов". Старшие товарищи, наверняка, посоветовали: "партия сказала — "надо!", комсомол ответил — "yes!"".
Впрочем, Борис Николаевич был до того со мной любезен, что даже позвонил в Орготдел, чтобы оттуда прислали специального человека, который "везде тебя проведет и все правильно оформит".
А "человеком" неожиданно оказалась знакомая девушка Зина! Та самая Зина — секретарь комсомольской организации Московского педагогического института, которая водила меня по Кремлевскому дворцу съездов, когда я туда первый раз приехал с Чурбановым.
— В конце года в ЦК всегда завал работы, поэтому на помощь привлекают опытных секретарей организаций из ВУЗов, — безостановочно щебетала, обрадованная встречей девушка, таская меня по извилистым коридорам.
— Но какой же ты здоровый стал! А какой у тебя рост сейчас? Боксом еще занимаешься? У, какие у тебя мускулы! Ай, поставь меня немедленно! Витя, будь серьезней, ты же в ЦК комсомола! А какие красавицы у вас в ансамбле! Ты, кстати, тоже совсем красавчиком стал! Они тебя маленького не обижают?! Да, шучу же я! Что?! Вы едете в Италиююююю?!
И все в таком же духе…
Но, надо отдать должное, Зина обладала удивительным даром — не надоедать. Она была легкая, веселая, смешливая, но ответственная. Не прошло и получаса, а за всеми разговорами, рассказами и расспросами меня везде "зафиксировали", объяснили порядок расчётов, завели вкладыш и выдали реквизиты для переводов.
— Можешь сюда каждый месяц не приходить… Напиши заявление в ВААПе и они сами будут переводить полагающиеся суммы на этот счет…
Я украдкой рассматривал инструктирующую меня девушку — невысокая, с ладной фигуркой. Довольно простое, но очень милое личико в конопушках, которое не портят даже очки в черной роговой оправе. Очень подвижная и живая в общении девушка. Наверное, такие едут строить БАМ и увлекают за собой других молодых ребят. А может быть и наоборот — с энтузиазмом ублажают пьяных комсомольских боссов на "выездных конференциях" и делают карьеру в ЦК. Поди узнай…
— Ты меня вообще слушаешь? — поймав мой взгляд, девушка слегка розовеет и смущенно встряхивает челкой.
А судьба преподносила все новые сюрпризы… Разговор с "невыездными" участниками ВИА вышел хоть и спокойным, но ощущение
