оставил тягостное. Лишь Львова — наш модельер, восприняла все происшедшее с некоторым облегчением. У нее болела мама, и оставлять двух мелких сорванцов под неполноценным присмотром она опасалась.
Беседу с коллективом полностью взял на себя Клаймич. Я знаю, насколько был расстроен сам Григорий Давыдович, но внешне он держался как ни в чем не бывало — успокаивал, шутил, подбадривал, обещал непременно в будущем "всем ещё показать!". Но если Коля Завадский, Леха и ударник группы — Роберт, хоть и огорчились, но отнеслись к ситуации вынужденно философски, то со стороны остальных музыкантов с этого момента по отношению к нашей четверке "счастливчиков" начали проскальзывать зависть и отчужденность. Чего раньше не наблюдалось и в помине.
Не сказать, что это меня как-то особенно удивило или сильно огорчило, но по-человечески было неприятно. Все-таки, на дне рождения Веры казалось, что ансамбль стал спрессовываться в единую команду. Что ж — с выводами, явно, поспешил…
А перед самыми новогодними праздниками, раскол в группе пришел к закономерному финалу. Не могу постигнуть всей логики наших "обиженных невыездных", но четверка музыкантов неожиданно пошла на обострение и фактически предъявила ультиматум, потребовав резкого увеличения зарплаты. Наверное, решив таким образом компенсировать себе несостоявшиеся доходы от зарубежной поездки.
Честно говоря, я настолько растерялся, что даже готов был уступить… Тем более, что все равно собирались поднимать оплату. Готовой замены им у нас нет, а поездка в Сан-Ремо уже через две недели. Но на срочно собранном поздним вечером в директорском кабинете совещании, разъяренный Клаймич безапелляционно заявил:
— Пусть катятся к чертовой матери! Обиделись они, понимаешь… На кого?!
Григорий Давыдович был до глубины души возмущен свершившимся, да к тому же, не мог не почувствовать и собственной вины. Все-таки, отбор музыкантов в группу лежал на нём и на Завадском.
— Что они о себе вообразили?! После "Песни года" и выступления в Италии к нам очередь из желающих выстроится со всего Союза! К тому же, все фонограммы уже записаны, а если вдруг совсем припрет, привлечем ребят со стороны или воспользуемся предложением Николая Анисимовича… — ожесточенно рубанул воздух рукой Клаймич.
Действительно, во время моей последней встречи со Щелоковым, тот предложил одно несколько спорное, но вполне рабочее решение проблемы "национального вопроса". Министр пообещал, что ВИА "Красные звезды" могут забрать к себе в состав любого музыканта из Ансамбля МВД!
«Клаймич прав. Действительно, не смертельно… Если вдруг припрёт — и правда, можем воспользоваться…»
— Опять, как тогда с Юлей и Володей получается, — с грустной усмешкой вспомнил своих бывших коллег по ресторану "Арагви" Коля Завадский.
Леха возмущенно засопел, а Роберт — осуждающе покачал головой. Вера с Ладой, будучи не в курсе той ленинградской истории, вопросительно переглядывались, а я требовательно уставился на отмалчивавшуюся Альдону.
— Чтоо тут думаать? Зачем такие нужныы… — наконец, соизволила недовольно разжать губы блондинка.
«Ага… Не любим прилюдно своё мнение высказывать. Надо запомнить…»
Тем не менее, на эти слова все присутствующие согласно закивали головами.
— Что ж… — подытожил обсуждение Клаймич, — на будущее это станет нам уроком. Новых музыкантов подберем, не совершая прежних ошибок…
«Это верно, но, в любом случае, этот "новый подбор" музыкантов, состоится уже в новом году. После нашего возвращения из Италии. Со щитом или на щите! Тьфу, тьфу, тьфу…»
Но были в нашей "кадровой" жизни и положительные моменты! По итогам собеседований, в "службу безопасности" мы взяли всех четырех ребят, предложенных Лехой. Иван, Павел, Дмитрий и Антон — всем нам показались надежными, спокойными и ответственными парнями. Здоровые "тяжи", конечно, были не настолько "монументальны", как "Большой брат", но вчетвером выглядели предельно внушительно. Да и им самим новая работа виделась гораздо интереснее прежней, а обещанная зарплата — куда привлекательнее старой! Так что, как только ребята отработают на прежних местах что положено по КЗоТу, так сразу переходят к нам. А как сложатся отношения, поживем — увидим… Обжегшись раз, теперь не зарекаюсь.
Не менее существенным оказалось и другое событие. Наконец, с Гостелерадио на баланс МВД была передана передвижная телеустановка "Магнолия". Начальник ХОЗУ генерал Калинин, как и обещал, сразу отдал её Студии, а Клаймич "озадачил" знакомых операторов из "Останкино" — Игоря и Дениса — тех, кто помогал нам монтировать клип, на тему: "кто будет на этой технике работать?".
В ходе разговора выяснилось, что парни сами не прочь сменить место работы и уйти из устроенной Председателем Гостелерадио Лапиным "творческой казармы". Они же брались подыскать и сманить с собой спецов по "Магнолии".
— Глядите, Григорий Давыдович… — предостерег я, — нам только конфликта с Лапиным не хватало…
Впрочем, Клаймич сам все понимал и пообещал быть предельно осторожным и дипломатичным.
Ну, вот так в итоге и получилось баш на баш: четверо ушли — четверо пришли. А вскоре еще прибавятся Игорь и Денис, плюс обещанные ими операторы подтянутся, плюс предстоящий набор новых музыкантов, а там еще и подтанцовка на горизонте маячит.
«Господи, дай сил! И 48 часов в сутках…»
Водрузив холодец на центр стола, я снова тихонько забился в угол репетиционного зала — туда, где на период всех праздников у нас аккуратно складированы спортивные маты. Не зря же замечено: чем меньше "отсвечиваешь" — тем меньше "припашут"!
Маты эти мы с Лехой и Альдоной прикупили на перспективу: и для моих тренировок сойдет, и для репетиций будущей "подтанцовки" пригодится.
Впрочем, "мои" тренировки совершенно неожиданно стали — "нашими". Сначала Вера, напряженно улыбаясь и беспокойно ловя мой взгляд, поинтересовалась нельзя ли ей тоже присоединиться к нам с Альдоной, чтобы "подтянуть форму". Отказывать было бы безумием, поэтому я "радостно" согласился.
На следующий день к нам примкнул Леха, как подозреваю, весьма уязвленный проигрышем мне в двадцатисекундном спарринге.
И, как закономерный итог, через пару дней на тренировки запросилась Лада.
Еще сохранялась надежда, что против такого развития событий выступит Альдона Имантовна, но к моему немалому удивлению, блондинка сохранила полную невозмутимость. Зато она изменила время и место занятий. Теперь тренировки стали назначаться в Студии, после обеда. Логика этого решения была понятна: я приходил после школы, Лада успевала приехать из консерватории, к тому же Альдона с Верой, оставаясь на своей прежней работе на полставки, работали только до обеда.
Учитывая, что и Леха по утрам был занят — отвозил мою маму на работу, то подобное нововведение устроило абсолютно всех. Даже для меня — это лишний час утреннего сна!
Теперь наша "гоп-компания" сначала накручивала круги по заснеженным дорожкам на соседнем
