дом Предателя. Нет – лес возьмет еще одну жертву.
Ком застрял в горле. Ярина вдруг поняла, о какой тропе говорит кикимора. Лес Потерянных душ. Заклятое место. Ступить туда – верная гибель.
– Человеку там не выжить, – прошептала она.
– Да, – подтвердила кикимора и медленно двинулась вперед, ступая по одной ей видимым кочкам. – Но твои глаза тебе помогут. Вы, люди, любите испытания. Считай, это одно из них. Иди за мной. Коня оставь, там он тебе не понадобится.
Пальцы тряслись. Ярина погладила гнедого на прощание и двинулась следом. Если она будет бояться – точно не пройдет. И тогда Гор погибнет.
Нет! Должен же быть хоть какой-то прок от дивьего дара.
– Мы выведем коня к людям, не бойся. – Кикимора смотрела сквозь нее. Ярина старалась идти след в след, не решаясь спросить. Слова застревали в горле.
Страшно! Что, если она навеки останется пленницей леса? Но Гору нужна помощь, а значит, страх сейчас лишний. И пусть она не чародейка, но кое на что сгодится.
Топь была бескрайней. Не будь кикиморы, можно было блуждать здесь, пока вязкая земля не уйдет из-под ног. Все сливалось вокруг: вода, мертвые кусты, голые деревья.
Возле одного такого и замерла кикимора, провела ладонью по трухлявому стволу, открывая черный провал дупла.
– Твоя дорога. Ступай.
– Но… как я пойму, куда идти? – Больше всего хотелось отпрянуть, но Ярина силой заставила себя остаться на месте. Она не струсит.
– Поймешь. У каждого свой путь.
Кикимора больше ничего не сказала: отступила и беззвучно провалилась в бочаг.
Ярина не стала медлить. К чему сомнения? Если можно спасти Гора, она бы и в навье царство отправилась. Не все же ему собой жертвовать.
Глубоко вздохнув, она наклонилась и шагнула вперед.
***
Уши словно заткнули, забили тряпицами. Полное беззвучие царило здесь: ни скрипа, ни стона. Не играл в ветвях ветер, не светило солнце. Не было ни красок, ни тепла. Холод и серая хмарь вокруг.
Только бешеный стук ее сердца разрывал навеки застывшее безвременье. Сколько людей сгинуло здесь, растворилось в тумане, не ушло на Темную Дорогу?
Ярина привычно потянулась к шее, но ожерелья больше не было, лишь тонкая сеть шрамов осталась на память.
Здесь у нее нет власти, нет подмоги. Не поделится силой «лесная корона», не придет на помощь Гор. Даже завалящего ножа при себе нет.
Она одна.
Разве что поможет дар дивьего стражника. Лес Потерянных душ – это их колдовство, вдруг оно распознает родственную силу?
Ярина бесшумно двигалась вперед. Хотя, даже будь на ней подкованные сапоги, ничего не изменилось бы – все звуки умирали, еще не родившись.
Сквозь туман проглядывали исполинские деревья, иногда взгляд цеплялся за застывшие фигуры, похожие на людей, но она старалась не поворачивать голову, упрямо глядя перед собой. Хотя что влево поверни, что вправо – картина одна. Можно вечность блуждать во мраке и не найти дорогу.
– Тебе сказали уезжать, – раздался из сумрака шипящий голос, и путь внезапно преградил безликий силуэт. Близко, так близко – только руку протяни, а лица не видно, лишь черные провалы глаз и рваный оскал. – Ты никогда не слушаешь.
Сердце рухнуло в пятки. Так холодно вдруг стало – не вздохнуть. Показалось, что это отец говорит. Но отца здесь быть не могло, он давно ушел на Темную Дорогу.
– Я не боюсь мороков, – прошептала Ярина и добавила, срываясь на крик: – Тут только я! И я пройду, чего бы мне это ни стоило!
Фигура качнулась навстречу. Из тумана проступило оплывшее черное лицо со смазанными чертами, раззявленный в ухмылке рот, в котором копошилось что-то.
Больше всего Ярине хотелось с визгом отшатнуться. А еще лучше, броситься бежать без оглядки. Но она пришла сюда и не собиралась отступать, поэтому замерла, выставив перед собой руки.
Изъеденное лицо было все ближе, дохнуло могильным смрадом, сомкнулись на плечах ледяные пальцы.
– Уйди! – Ярина вскрикнула, отпихивая то ли нежить, то ли морок. – Прочь!
Чудо, но он распался. Беззвучно, бесследно: его пожрал туман, разнося на серые клочки.
– Не стоит кричать в таком месте, – прошелестело из-за спины.
Ярина хотела обернуться, но страх сковал прочнее цепей. Все пережитое вдруг стало не таким и жутким: подземелья, черная прогалина с жертвенником, проклятый лес этот. Все меркло по сравнению с мягким голосом невидимой женщины.
– Не оборачивайся, – предупредила та. – Не стоит.
– Кто ты?
От грустного смешка кровь застыла в жилах.
– Ответь сама на этот вопрос.
– Ты морок? – Ярина не выдержала – стиснула горло ладонью и двинулась вперед. Лишь бы не стоять рядом с той, чьи волосы доставали до земли. Какой слепец назвал ее белокосой? Седой она была.
– Я всегда морок за Мостом.
– Я думала, тебе нет сюда дороги.
– Не было. Но кто-то разбил заклинание, скрывавшее от меня это место. Кто бы это мог быть? – Женщина шла следом, голос звучал совсем близко. Ярина старательно не смотрела по сторонам, но все равно подмечала мелочи: как ступают по мертвой земле босые ноги, как вьется вокруг них подол платья, на котором причудливо сплетается синий вдовий узор с невестиным – алым.
Единственные цвета в этой бесконечно серой пустоте.
– Теперь ты освободишь тех, кто заперт здесь? – осторожно спросила Ярина.
– Тех, кто не потерял себя – да. Других, как этот несчастный, которого ты развеяла – нет. Они забыли свою суть. А забвение ведет за собой лишь забвение. Им никто не поможет. Люди умеют забывать, это ваш дар и ваше проклятие.
Ярина вспомнила слова старой кикиморы, которая говорила то же самое и обвиняла тех, кто отказался от памяти. Не о Даре ли тогда шла речь? Каково это – навсегда остаться искаженным страданиями мороком?
– А если они вспомнят?
– Что ж… тогда я вернусь сюда. Но это им решать. Ты не сможешь помочь.
– Тебе их не жаль?
– Я не знаю жалости, – с тихой печалью откликнулась женщина. – Сострадание – удел живых. Но совет тебе дам. В благодарность, что показала сюда дорогу. Поверни назад.
– Нет, – ответила Ярина, не раздумывая. Серая хмарь становилась плотнее, казалось, клочья тумана царапают лицо, словно ветки. – Не могу.
Хотелось остановиться, перевести дух, но она боялась ощутить дыхание той, что шла позади.
– Если пойдешь вперед, мы вновь увидимся еще до рассвета.
Перед глазами потемнело, к ногам будто привязали пуд свинца. Ярина крепче стиснула пальцами горло, нащупывая шрамы от ожерелья. Вот уж что она никогда не забудет. Третий раз за эти дни ей грозит увидеть Темную Дорогу. Было ли страшно? Еще как! Отступит она из-за
