этого? Глупость какая!
Ярина припомнила все истории, которыми пугали ее на ночь Нежка с Сивером, и нашла в себе силы улыбнуться:
– Если я встречу тебя одна, то пусть.
– Глупое дитя, – раздался смешок.
Это не новость. Ярина никогда не слыла умной. Умной была матушка, яркой – Нежка, сильным – отец, ловким – Сивер, упертым – Рагдай. Но сейчас ее это не тревожило и не обижало. Все решено. Жизнь Гора важнее и дороже. С чем бы ни пришлось столкнуться теперь, бояться она больше не станет.
Ее случайная спутница охраняла от пленников леса надежней целого воинства. Ярина упрямо шла вперед, и вскоре мертвые деревья расступились, являя плотную пелену тумана. Белого, как молоко.
– Твоя дорога, – сказала женщина, отступая.
Ярина судорожно вздохнула и снова напомнила себе: не оглядываться.
– Ты специально проводила меня, – с удивлением поняла она. – Зачем?
В ответ донесся смех: теплый, с грустинкой – похоже смеялась матушка.
– Считай, мне не хотелось, чтобы ты плутала вокруг и распугивала тех, за кем я пришла.
Конечно, кто же ей правду скажет. Ярина даже не попыталась сделать вид, что поверила.
– Скажи, – расхрабрилась она окончательно, – отводила ли ты недавно за Мост женщину отсюда?
Русалки говорили, что Дара жива, но вдруг Дева все-таки решила остаться.
– Ах, эту. Не тревожься, дитя. Ее ждали. Она ушла со своими братьями. Хочешь еще спросить?
У нее было столько вопросов! Выживет ли Гор? Как ушли отец с братом? Не встречалась ли на пути матушка?
Но она покачала головой:
– Хочу. Но не стану.
– Верно. Иные знания – тяжкий груз. У тебя уже есть свой. Неси его с честью.
– Спасибо, – шепнула Ярина. Она не стала медлить, без колебаний вошла в туман.
– До встречи, – ответила Переправщица.
А потом туман закружил, потащил вперед и выплюнул на поляну. Ту самую, с каменными глыбами, под которыми покоился первый леший.
***
Над лесом раскинула крылья ночь. Полная луна подмигивала из-за туч, она-то знала все, что творилось вокруг, а Ярина без ожерелья чувствовала себя слепой. Привыкнув полагаться на дарованную силу, нелегко снова стать немощной. Она поднялась, стряхивая со штанин прошлогодний опад, и пробурчала себе под нос:
– Ничего. И так справлюсь.
Упырей в лесу не осталось, нечисти поблизости она не чувствовала. А раз так, доберется быстро. Не зная, где находится лаз в буреломе, искать можно долго, но однажды побывав здесь, Ярина прекрасно запомнила место, потому и поспешила напрямик. Она с наслаждением вдыхала ночной воздух: весенний, живой, сладкий. Все счастье жизни понимаешь, побывав в темных проклятых местах – правы сказки.
Как там Гор? Успеет ли она, или недоброе уже случилось? Тильмар наверняка бросился за ней, но на старой кобылке да через болота – эдак он к утру доберется, не раньше. А кикимора не соврала – полночи еще не было. Значит, она должна успеть.
Ярина неслась через лес, не боясь и не скрываясь. Ее страх остался за туманом, рядом с Переправщицей и ее предсказанием. Чем ближе она подбиралась к избушке, тем яснее слышала отголоски ужаса, обуявшего дедушку. Домовой был испуган, растерян и не знал, что делать. Значит, зло, кем бы ни обернулось, уже рядом с Гором.
Задняя калитка, не скрипнув, поддалась при первом же толчке, и Ярина скользнула во двор.
Что-то изменилось. Пахло осенней гнилью, можжевельником и почему-то паленой шерстью. Входная дверь оказалась распахнута настежь, а в окнах горел свет. Ярина чуть было не ринулась на крыльцо, она ни о чем другом думать не могла, кроме как о том, что Гор сейчас ранен или умирает, проигрывая в неравной битве.
Но она-то чем ему поможет?
Нет, тут нужно подумать, разведать. Задыхаясь, Ярина подтянулась и заглянула в высокое окошко. Теперь чары не мешали разглядеть, что внутри.
Никакой кровавой битвы в горнице не было. Гор, бледный, как туман, из которого она вышла недавно, сидел за столом вполоборота. Губы его шевелились, но слов было не разобрать. В тени, у печки, стоял кто-то. Видны были лишь очертания, но даже глянув мельком, понятно, что женщина.
Снова окатило душным страхом домового. Да что там творится?!
– Дедушка? – шепотом позвала Ярина, отлипнув от окна.
Ответа не было. И взглянуть на происходящее глазами домового отчего-то не получалось.
Она на цыпочках пробралась на крыльцо, заглядывая внутрь, но через сени виднелись только сбитые половички.
Будь воля дедушки, он бы никогда такого не допустил.
Что теперь делать? Можно до рассвета просидеть на крыльце, дожидаясь Переправщицу, а можно сунуть голову в пекло. Ярина прижала руки к груди, решаясь, и шагнула в горницу.
– А вот и наша гостья, – хрипловато проговорила притаившаяся у печки женщина, растягивая слова. И голос у нее был странно-знакомым. – Я думала, ты побоишься войти. Наш друг вообще утверждал, что ты не вернешься.
Ярина не смотрела на незнакомку: ее взгляд был прикован к Гору. Тот силился что-то сказать, но с губ не сорвалось ни звука. Белый, в лице ни кровинки, в разодранной рубашке, он сидел, не шелохнувшись. То ли из-за чар, то ли потому, что оба его запястья сжимали зубами волки.
Еще один тут же оказался подле нее, ощерив окровавленную пасть, а у ног женщины сидел вожак.
Тот самый, что приволок ей оленью тушу, отгонял от нее людей и бился с призрачными воронами Вальда.
– Гор… – выдавила Ярина. Волк тут же зарычал, заходя ей за спину и отрезая путь отступления. Словно она могла побежать!
Оторвавшись от Гора, Ярина глянула на пленившую его…
Весёна!
В таком виде, что не признаешь сразу. Куда делась бесцветная кудлатая девица, которая сверкала на нее глазами и подстрекала толпу? Женщина все еще была бледной, но от деревенской дурочки остались лишь заостренные черты да светлые волосы, теперь остриженные до плеч.
И одежда на ней была… чужая. Ярина видела такое платье у себя в сундуке и даже примеряла. Тонкая арсейская шерсть цвета грозового неба, расшитая серебряными птицами. Оно удивительно шло Весёне, словно на нее шили.
Ярина смотрела, как завороженная, не в силах ни двинуться, ни взгляд отвести.
– Торопий, закрой дверь, – велела женщина, неторопливо почесывая притихшего волка за ушами.
Из-за печки выполз дедушка. На себя не похожий, он дрожал и смотрел в пол, замирая на каждом шагу.
– Скорее! – Весёне даже кричать не было нужды, голос и без того хлестал плетью.
Домовик вздрогнул, вжал голову в плечи и засеменил к двери, бросив на Ярину умоляющий взгляд.
Она посмотрела на застывшего Гора, на женщину, что вела себя в доме
