— Вывернулась, да? — хмыкнул император. — Сколько хоть в твоей истории правды?
— Все. От начала до конца. Известная история в моем мире. Мы ее как раз на уроке истории проходили.
— Ну надо же… каждый раз думаешь, что уже ничего в жизни удивить тебя не может и каждый раз происходит нечто удивительное… Ладно, считай, что прощена, Призванная. Поучительно, на самом деле…
— Вы в самом деле не сердитесь? Простите, я действительно не подумала…
— Не сержусь, успокойся уже, — усмехнулся император. — Общение с тобой как глоток свежего воздуха в застоявшемся болоте… но всегда стоит помнить, что таким глотком можно и поперхнуться… от неожиданности.
Наташа честно попыталась понять похвалили ее сейчас или нет. Не поняла, а переспрашивать не рискнула.
— Спасибо…
— Не за что. Я ведь тоже многое узнал… и дети задавали на удивление умные вопросы… неожиданно. Скажи. Ты уверена, что Леора сможет стать ученым или финансистом?
— Почему нет? — пожала плечами Наташа. — В моем мире полно таких. И ученые и финансисты. Мы их в школе проходили, а их портреты на стенах висели. Ну, в смысле там не одни женщины, конечно. Просто портреты знаменитых ученых. Чтобы мы знали, типа, на кого равняться и с кого пример брать.
— Помогало? — с интересом спросил император.
— Неа, — честно ответила Наташа. — а Леора… у нее упрямства хватит, а если ей помочь, показать, что верите в нее…
— Это сейчас было проявлением той самой женской солидарности, про которую мне жена говорила? — заинтересовался император. — Успокойся уже, поддержу я ее. И помогу. Я уже успел убедиться, что ты бываешь права… Когда перестал мешать Леоре с ее рыцарством, она на собственном опыте убедилась, как это сложно и малость притихла. Так что пусть делает то, к чему душа лежит, я поддержу. А дальше уже от нее все зависеть будет. Но если окажется, что это все просто ее хотелки, которые будут меняться от настроения, то пусть не взыщет.
Вот в этот момент Наташе и пришла в голову мысль о подарке для императора. Разукрашенные шахматы? Ну шикарны, да, но что удивительного в украшениях для императора? Новая игра? Все это политика и политические игры. А вот подарок лично от Наташи Астаховой, а не от представителя моригатской республики… В конце концов император тоже человек! Она так увлеклась обдумыванием пришедшей в голову идеи, что сразу мысль и озвучила.
— Картину хочешь написать? — изумился император. — Ну да… мне говорили, что вроде как с каждого похода в город ты приносишь холсты и разные краски.
— Ага. Маслом пока не буду даже пробовать, а вот акварелью рискну… Где можно устроиться, чтобы никто не мешал? И можно?
— Можно, — хмыкнул император. — Забирай тот зал, где придворные художники обычно и рисуют. Там специально и окна сделаны большими и выходят они в нужную сторону. Ничего с ними не случится, если недели на две отдадут этот зал для моей гостьи.
Вот так зал и оказался в полном распоряжении Наташи. Даже мольберт не пришлось приносить — тут все было. И показывать неоконченную картину она отказалась наотрез всем. Даже императору.
— Знаешь… — Наташа старательно что-то чиркала на холсте, а Альда сидела неподалеку, потягивая чай с булочками. — Я заметила, что после окончания любого дела меня всегда тянет что-нибудь нарисовать… Словно муза порхает…
— Кто?
— Муза.
— Кто это? Поймать можно?
— И еще говорят, что я циник и приземленная личность, — вздохнула Наташа.
— Я же не виновата, что ты о каких-то зверях своего мира рассказываешь, а я их не знаю.
— Забудь… Все… вроде… — Наташа отошла назад и оглядела законченную картину. Почесала кончик носа зажатой в руке кисточкой, не замечая, как тот становится морковного цвета. Альда поспешно подскочила и забрала из руки кисть.
— Беда с этими творческими людьми, — проворчала она. Обернулась и… застыла, раскрыв рот. Кисть выпала… — Я балдею, дорогая редакция…
Наташа очнулась, покосилась на подругу, cхватилась за голову.
— Ну почему из всех услышанных от меня фраз к тебе привязалась именно эта?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Есть в ней что-то загадочное. — Альда очнулась и повернулась к Наташе. — Реально здорово. Думаю, императору понравится.
Наташа торопливо завесила картину и принялась мыть кисти.
— Наверное, глупая идея. Наверняка нарушу сотню правил этикета.
— Да нет, не переживай. Всего четыре. Что? Честно слово четыре.
— Успокоила… ладно, думаю, за день краска высохнет, потом лаком зафиксируем и еще дня два… Перед отъездом и вручу. Если не понравится — как раз убежать успеем.
— Мне всегда нравился в тебе твой оптимизм.
Примерно за день до отъезда Наташа, во время очередного разговора с императором, в котором он постоянно расспрашивал то структуре власти в родном мире девочки, о революциях… К удивлению, именно этот вопрос заинтересовал его больше всего. Особенно управление страной без аристократии. Кажется, этот факт шокировал его больше всего.
— Всем и всегда они кажутся незаменимыми… но это так только пока они выполняют свои роли. Если кто-то вдруг начинает полагать себя выше просто по факту происхождения…
— Кажется, я понимаю, о чем ты, — задумался император. — Ладно, я понял, что тема обширная, тут надо обдумать.
— Знаете… — не очень уверенно проговорила Наташа. — Я вот общалась с вашими детьми и вспоминала графиню Сторн…
— Хм… Нашла кого вспоминать.
— Напрасно вы так. Она действительно очень умна. Жаль, не сумела найти себя… Но я не об этом. В общем, я подумала, что как порой везет людям, которые сумели найти себе… пару, сподвижников, единомышленников… тут не в название суть. Просто они не одни… даже на самой вершине.
— Да? — Император явно удивился, вид дно вспомнил тот давний разговор.
— Да. Хочу вам кое-что показать… и подарить. Не от Призванной, гражданки Моригатской республики, тут все по протоколу, с утверждением сенатской комиссией подарков, нужных слов, даже список был кому и что дарить.
Император хмыкнул и загнул несколько пальцев на руке.
— Это я посчитал сколько правил этикета ты сейчас нарушила. Но продолжай, мне это даже нравится. Знаешь, если бы кто из жителей империи посмел со мной разговаривать так же, как ты, вот клянусь богами, приблизил бы к себе моментально. Просто, чтобы иметь возможность поговорить по-человечески.
— О… эм… извините…
— За что? — удивленно поднял брови император.
— На всякий случай, — от растерянности пробормотала девочка.
Императора расхохотался.
— Ладно, принял твои извинения… на всякий случай. Так что хотела сказать?
— Ну просто подарить хотела одну вещь… От Наталья Астаховой.
— Надо же… ну пойдем, посмотрим. Полагаю, ты именно этот подарок рисовала в выпрошенном зале?
Наташа нервно кивнула и зашагала следом за императором. В зале она первая подошла к мольберту, накрытому занавеской. Вдвоем они подошли к картине. Император вопросительно посмотрел на девочку. Та, немного нервным движением сорвала занавеску и отошла в сторону. Император чуть приблизился, глянул и застыл. Стоял около минуты, разглядывая картину. Повернулся к Наташе, заметил, как нервно она теребит края камзола. Снова глянул на картину, на девочку.
— Я понял, что ты хотела мне сказать, — очень тихо проговорил он. Так тихо, что Наташе пришлось напрягаться, чтобы расслышать его. — На какой бы вершине я не стоял, но рядом всегда есть те, на кого могу опереться и положиться… Я не один…
Наташа усиленно закивала.
— Да! Я об этом много думала после этого дела. А когда увидела, как вы общаетесь с детьми и женой, тогда и возникла идея этой картины. Я, конечно, не профессионал, только любитель…
— Да, — уже более громко кивнул император. — Ты любитель. Я достаточно разбираюсь в живописи, чтобы понять это. И я видел работы настоящих художников. Могу показать, где ты малость ошиблась в цветах, где неуверенно провела линии, где нарушены немного пропорции… Но знаешь… Если бы ты эту картину не дарила, а предложила купить, назначив открытую цену… я бы не колеблясь выложил бы за нее тысячи две, а то и две с половиной… Чтобы ты понимала, те великие художники, которым я давал заказы, считали огромной удачей, когда получали от меня девятьсот динаров.
