я, надевая кольцо и вставая, наполненная новой целью.
И тут я испугалась: мой круг не образовался. Я испуганно остановилась и бросилась в укрытие, пока Паркер, смеясь, расправилась еще с двумя агентами О.В… Я почувствовала, что меня предали — лей-линия исчезла, — и тут же поняла, что произошло. Дело было не в кольце и не в заклинании Паркера. Мой первый многоэтажный круг привел к срабатыванию системы безопасности больницы.
— Дженкс, у меня нет линии! — крикнула я, разворачивая сумку в поисках своего пистолета с чарами. Чары были основаны на магии земли, а не на лей-линии. Они все равно сработают. То, что меня не могло свалить это проклятое кольцо, придавало мне сил. Должно быть, маг обманом заставил кого-то изготовить новое кольцо. Очевидно, что спасшиеся оборотни должны были отдать его Паркер, так как Дойл заставил бы ее обыскать, голой или нет. От мысли, что кто-то погиб при его изготовлении, мне стало не по себе.
— Остановитесь! Вы не можете бороться с этим! Дженкс, скажи им, чтобы отступили, — позвала я, и Дженкс по дуге пронесся к Дойлу, прячущемуся за перевернутой каталкой.
Паркер все еще истерически хохотала, и успокоительное, которое ей дали, делало ее еще более неуравновешенной. Потрясенная, я посмотрела через почти пустой гараж на Дойла. Тот был явно взбешен, но слушал Дженкса. Его голова повернулась ко мне, и я судорожно замахала ему рукой, чтобы он оставался на месте.
— Мне нужно подкрепление. Немедленно! — прокричал он, и меня охватило разочарование, когда со всех сторон к нам стали подбегать агенты О.В. и организовывались, пока Паркер ставили на ноги два оборотня.
— Я хочу, чтобы Морган умерла, — прорычала Паркер, когда на нее набросились все новые оборотни, пытаясь дотащить ее до фургона на вершине рампы. — Тот, кто убьет ее, станет моим вторым.
«Отлично». Я бросила на Дойла взгляд, полный отвращения. Вот тебе и эффективность О.В… У меня был пистолет, но у нее было проклятие чакр, и она явно знала, как им пользоваться.
— Сейчас! — крикнул Дойл, выходя из-за тележки.
— Нет, подождите. Дойл!
Я в ужасе наблюдала, как восемь агентов бросились на Паркер. Но их вампирская скорость и откровенная наглость ошеломили борющихся с ней оборотней, и она успела произнести лишь одно проклятие, прежде чем остальные сомкнулись вокруг нее в тугой узел.
Как титан среди людей, Дойл вступил в схватку, отбрасывая оборотней в сторону, словно ковры, которые нужно вытряхнуть. Он с криком успеха ухватил Паркер за пятку и вытащил женщину из-под ног двух других агентов. Его лицо пылало, он практически сидел на ней, держа ее руку в своей, чтобы она не могла воспользоваться кольцом.
Крылья Дженкса зашумели, когда он завис рядом со мной.
— Я сказал ему, что у тебя есть лекарство. Она не может проклясть их всех сразу, и он решил, что риск оправдан.
— Это не значит, что ковен позволит мне его использовать, — сказала я, и его удовлетворение померкло. — Дойл? — Я вышла из-за машины скорой помощи, решив, что все уже кончено.
Но громкие крики Паркера не остались неуслышанными, и со стороны парковки стали появляться новые оборотни, их силуэты четко вырисовывались в ярком солнечном пятне на вершине рампы. Может, она и была у Дойла, но он был в меньшинстве. «Больше ты меня не проведешь», подумала я, бегом направляясь вперед и дергаясь от выстрела обычного пистолета.
«О, да ладно!» подумала я, поскальзываясь и падая. Снова раздался выстрел, и я бросилась под вторую машину скорой помощи, щурясь от осколков асфальта.
— Дойл? — крикнула я, услышав его крик. — Дженкс, держись подальше!
— Черта с два, — сказал пикси, и моя рука метнулась ко рту. Прибывшие оборотни повалили Дойла, но он все еще сражался. Сузив глаза, я выкатилась из-под машины скорой помощи и понеслась вперед, стреляя из пистолета с заклинаниями во все, что двигалось.
— У нее пейнтбольный пистолет! — крикнул кто-то, и я вырубила его. Сжав руки, я продолжала валить их по мере продвижения. Без лей-линии я была уязвима, но я была так зла, что мне было все равно. Оборотни предсказуемо разбежались, утащив Паркер за собой, несмотря на ее требования вернуться и сражаться.
— Держите ее, — простонал Дойл с тротуара, когда оборотни побежали к входу.
Стрелять было не во что, кроме как в исчезающие пятки, и я бросилась к Дойлу, когда двигатель фургона завелся, прозвучав в гараже с низким потолком как гром.
— Три часа! — прокричал Дженкс, и я, все еще приседая, перехватила еще двух оборотней, прежде чем они успели добраться до фургона. Паркер, однако, уже была в нем, и я опустилась на колени рядом с Дойлом, пока фургон мчался по улице, скрипя шинами по мокрой краске пешеходного перехода, когда он поворачивал.
Агенты О.В. поднимались на ноги, оценивая свой провал.
— Ты в порядке? — спросила я, когда Дойл застонал и перекатился на колени, сжимая руки в кулаки.
— Рейч, он выглядит не очень хорошо, — сказал Дженкс.
— Детектив? — Я протянула руку, когда Дойл рухнул на спину, обхватив себя одной рукой. Его глаза были закрыты, а из пальцев сочилась кровь.
— Тебя порезали! — сказала я, и его глаза открылись, совершенно черные и остекленевшие от боли.
— Подними этот круг, Морган! — потребовал он, явно мучаясь.
Пульс участился, я развернула сумку и стала искать амулет. Его способность превращать боль в удовольствие была подавлена. Он был в беде.
— Она ушла, а я не могу, — произнесла я, завязывая шнурок амулета на его шее. — Охрана больницы отключила меня. Насколько все плохо?
Дойл молчал, и, нахмурив брови, я отдернула его руку от тела, чтобы посмотреть. Хлынула кровь, и я почувствовала, что белею.
— Святое дерьмо, — прошептал Дженкс, а затем бросился прочь.
— Человек ранен! — крикнула я, в панике прижимая свою руку к руке Дойла. — У меня глубокая ножевая рана. Мне нужна помощь! Сейчас же!
Я подняла голову, руки были скользкими и теплыми. Люди начали проникать внутрь, и я надавила сильнее, не желая замечать, каким неподвижным он стал.
— Дойл? Оставайся со мной. Дженкс пошел за помощью. Не смей закрывать глаза! — пригрозила я, и его глаза вспыхнули, черные и пугающие.
— Что ты делаешь? — сказал он ровным голосом. — Иди за ней.
О, черт. Он ведь не умер только что, верно? Я задумалась.
— Она ушла, и я не оставлю тебя, пока кто-нибудь не придет, — сказала я, и тут меня оттолкнули двое санитаров. Я, спотыкаясь, поднялась на ноги, волосы лезли в глаза, а руки холодели на ветру, дувшем от входа. Они были красными, и я уставилась на
