Собрали продуктовые карточки. Упрятали в полевые сумки.
– Ну, чего стоишь? – хмуро проговорила сержант, когда на руках Вороны защелкнули наручники. – Потопали!
Проводив девушек взглядом, Иван Максимов вошел в арку дома и через внутренний двор вышел к подъезду. Поднялся на четвертый этаж и позвонил в нужную квартиру. Тотчас услышал за дверью торопливые шаги, направлявшиеся к порогу. Дверь распахнулась после поворота ключа, и в дверном проеме он увидел взволнованную Варлену, на лице которой тотчас возникло изумленное выражение.
В первые секунды Максимов просто смотрел на привлекательное лицо Варлены, отметив, что разлука внесла в ее внешность положительные изменения: похорошела, посвежела, образовались небольшие щечки, на которых пробился румянец.
– Разрешишь войти? – спросил Максимов, справившись наконец с растерянностью. Не мальчик уже, и судьба не баловала, повидал всякого, хватило бы на несколько судеб, а вот только стоило увидеть любимую женщину, как вновь превратился в робеющего подростка. «Как-то уж не по чину, товарищ капитан», – укорил себя Иван Максимов.
– Проходи, – отступила в сторону Варлена, пропуская Ивана в квартиру.
Обыкновенная московская двухкомнатная квартира. В ней не было ничего такого, что можно было бы назвать роскошью или хотя бы достатком. Вот разве что небольшая хрустальная люстра, свешивающаяся с середины потолка, а-ля Большой театр. А так – как у многих. Громоздкий буфет старинной работы (явно антикварная вещь, где некогда хранилась дорогостоящая серебряная и фарфоровая посуда), по углам, в виде виноградной лозы, вился декор. Снизу ножки связывались резными широкими досками. Вряд ли мебель нажитая, вероятнее всего, доставшаяся от прежнего хозяина, какого-нибудь адвоката или зубного врача. За такой эксклюзивной вещью требовался надлежащий уход, чем нынешние хозяева пренебрегали – на лицевой стороне буфет был безжалостно расцарапан, значительно утратив первоначальную ценность. Огромный стол с толстыми ножками в виде лап льва стоял в центре зала. Подле стола четыре стула с высокими спинками. К стене придвинут небольшой диван из черной кожи.
– У тебя здесь красиво, – произнес Иван Максимов. – Старинная мебель в нынешнее время большая редкость.
– Она досталась мне от бабушки. Она училась в Екатерининском институте благородных девиц, а ее отец, мой прадед, дослужился до полковника.
– Вот даже как… Ты мне никогда об этом раньше не рассказывала. Оказывается, я многого о тебе не знал, – посмотрел Максимов со значением на Варлену.
– Как-то не было повода, а потом, не знала, как ты к этому отнесешься. Как ты меня нашел?
– Маруся, давай присядем, боюсь, что разговор будет долгим, – придвинув к себе стул, сказал Максимов. – Нам есть о чем поговорить.
– Ваня, можешь думать обо мне все что угодно, но я уже все сказала, мне нечего добавить.
– Скажу как есть, врать не буду, тяжело мне было после твоего ухода. Бывало, ночами не спал, все думал… А вот сейчас как-то сразу отлегло.
– Что ж, очень рада за тебя, если отлегло… Увидел, как я живу, успокоился? Теперь можешь возвращаться обратно домой. Я сейчас жду гостей, и твое присутствие будет нежелательным.
– А знаешь, мне у тебя очень нравится. Как-то очень чистенько, аккуратно. Я бы даже сказал, что в этой квартире какая-то душа есть. Для меня ты так не старалась, теперь я понимаю почему… Не любила просто! И кого же ты ждешь?
– Это неважно, мы с тобой совершенно разные люди. Ты мне ничем не обязан, и я тебе ничего не должна. Сын останется у меня, так будет лучше для нас обоих. Потом решим, когда ты сможешь его навещать, а сейчас я не готова ответить на этот вопрос.
– Где он?
– Он проживает у мамы. А теперь я прошу тебя уйти, – распахнула Маруся дверь. – Не хотела тебя выпроваживать, но, видно, придется. Ты меня зря искал.
– А я ведь тебя не искал, – пристально посмотрел Максимов на Варлену, рассчитывая увидеть на ее лице следы замешательства. Глаза у нее оставались холодными, лицо спокойным. Ровным счетом ничего такого, что могло бы походить на волнение.
– И кого же ты искал, если не меня? – Правый уголок рта Варлены насмешливо дрогнул.
– Я искал Рыжего, с кем ты сейчас живешь. Не поднимай удивленно брови, вот его фотография. – Вытащив из кармана снимок, Иван показал его женщине. – Его зовут Николай Кобзарь. Как он тебе представился?
– Сказал, что его зовут Семен…
– Под этим именем его знают и другие… А теперь ответь мне на вопрос: где он сейчас находится?
На ухоженном лице женщины не дрогнул ни один мускул. Вот только в этот раз Варлена осознала, что общается с совершенно другим человеком, о котором никогда не подозревала. Его голос оставался прежним, но вот интонации и то, как он держался, для Варлены были незнакомы. Женщина почувствовала, что ее ноги ослабели, и она опустилась на стоявший рядом стул.
– С ним что-то случилось? – приглушенно спросила Варлена.
– А голосок-то у тебя дрогнул, Маруся. – Немного помолчав, будто бы иссякли нужные слова, Максимов добавил: – Я не буду долго рассказывать о том, кто твой избранник. Скажу кратко: он убийца и грабитель. И мы его должны поймать как можно быстрее, чтобы он не натворил еще больших бед. Поэтому мы должны знать, где он скрывается. Никак не могу повлиять на твою судьбу, она будет тяжелой… Но обещаю хоть как-то облегчить твою участь, если ты мне сейчас скажешь, где он скрывается.
– Я не знаю, где он живет! – в отчаянии воскликнула женщина. – Я никогда не была у Семена. Мне оставалось только ждать его.
– Когда он заявится?
– Сказал, что придет на днях, но точных сроков не называл. Может быть, будет сегодня, а может, через три дня. Кто же его знает?
– Если он все-таки появится, ты нам сообщишь, – поднялся Иван Максимов. – Откуда у тебя эти серьги?
– Мне их подарили, – отвернувшись, произнесла Варлена.
– Разумеется. И я даже знаю, кто именно. Твой друг Семен. – Вытащив из кармана рисунок, показал его Варлене. – Взгляни. Похожи?
Присмотревшись к рисунку, женщина признала:
– Да.
– Этот рисунок сделала девушка, у которой с ушей сорвали эти серьги, когда она находилась без сознания. – Забрав рисунок, он сунул его в карман.
Сняв с ушей серьги, Варлена протянула их Максимову:
– Держи. Мне не нужно чужого.
– Это улика… В том числе против тебя. Советую тебе все как следует обдумать. – Забрав серьги, Максимов вышел за дверь.
Только сейчас, оставшись в одиночестве, Иван осознал, как нелегко ему дался состоявшийся разговор. Как непросто было смотреть на женщину, которая совсем недавно была ему дорога. А ведь ничего не умерло, как ему казалось какой-то месяц назад. Варлена по-прежнему была желанной. И сейчас, оставаясь наедине с собой,
