Валлент еще раз повертел в руке пузырек с желтой мазью, но так и не решился использовать вещество до конца. Сунув его в карман плаща, к «показаниям» гнусного крокодила и почтовому списку Бессета, он вышел из лаборатории и до упора повернул язычок замка, приложив к нему кольцо.
В каморке Блоттера никого не было – то есть из людей: животные и птицы по-прежнему сидели в своих клетках, в основном помалкивая. Многие спали возле мисок с остатками пищи. В отдельном тесном загоне с крышкой стоял сонный молодой козел, проигнорировавший появление гостя. Интересно, каким образом привратник обеспечивает животных пропитанием? Видимо, ежедневно таскает из Эвраны мешки с отбросами, – вследствие чего к стойкому запаху зверинца примешивались слабые ароматы изысканной, но слегка несвежей пищи. В одной из клеток следователь заметил спокойно висящую вниз головой летучую мышь непонятной породы, довольно упитанную. Магистр плотно прикрыл за собой дверь и, неслышно ступая, приблизился к мыши. Спящую тварь окутывала интенсивная аура, слабо пульсирующая – видимо, глубокий сон способствовал ее стабилизации.
Валлент медленно протянул к клетке мертвую руку и прижал ладонь к прутьям. Он не знал никаких заклятий, которыми наверняка располагал Мегаллин, когда ставил свои опыты с зернами, поэтому рассчитывал только на кольцо и свои новые способности, позволившие ему увидеть ауру. Из кольца, надетого на омертвевшем пальце, к летучей мыши протянулась невидимая игла, мягко погрузившись в шерстистое тельце зверька. Животные и птицы, лишь изредка сопевшие, вдруг забеспокоились и завозились в своих темницах.
– Заткнитесь! – сквозь зубы прошипел Валлент, мощно посылая в пространство магический импульс, призванный оглушить нервничающее зверье. Но он почти не помог: только какой-то попугай хрипло каркнул и упал со своего насеста, видимо, подавившись собственным языком. Остальные же заметались по загонам, испуская резкие испуганные крики. Магистр выругался и сосредоточил внимание на объекте атаки, обволакивая сознание мыши успокаивающими волнами. Та несколько раз дернулась и затихла, и Валлент с восторгом и удивлением увидел, как тонкое волокно зеленой субстанции потекло по магическому каналу по направлению к его серой руке, заканчиваясь на лягушке. Само кольцо мягко засветилось зеленым, затем его словно прорвало, и в палец хлынул поток чужой ауры, теплыми искорками обжигая мертвую плоть. Грязно-серая, бесформенная конечность вздрогнула, словно сопротивляясь притоку жизни. Твари в клетках зашлись от крика, некоторые всем телом кидались на прутья, и Валленту показалось, что в их горящих глазах мелькает почти человеческая ненависть. Одна из ворон сорвала клювом крючок с дверцы и черной молнией метнулась к магистру, сосредоточенному на процессе и потому упустившему момент нападения. Свирепый удар клюва обрушился на его шею, и его спасло только то, что вороне некогда было устраиваться на его плече, и она сделала это на лету. Дико взревев, магистр выкинул левую, незанятую руку за спину и успел схватить злобную птицу за крыло. Резко дернув его вниз, он ударил тварь об пол и обрушил на нее каблук сапога. Оперенное тело хрустнуло под его ногой, в стороны брызнули внутренности, словно ворона представляла собой надутый шарик плоти, готовый взорваться при нажатии, капли крови и остатки птичьей еды оросили голенища.
– Проклятье! – бросил Валлент, брезгливо отбрасывая труп носком сапога и ощупывая раненую шею. Из неглубокой рваной дырки сочилась кровь, теплой струйкой сбегая между лопаток и скапливаясь в районе кожаного пояса. Но заниматься этим сейчас не было времени, и он вновь сосредоточился на жертве, безвольным серым комком висящей на перекладине. Ее аура заметно побледнела, истончилась и нервно пульсировала, перетекая в безжизненную руку магистра. Но сколько он ни всматривался своим новым зрением в поврежденную конечность, каких-либо ощутимых изменений в ней не наблюдалось: жизненная энергия исчезала в серой массе, будто вода в песке. Через несколько минут мышь превратилась в сгусток мертвой плоти, неподвижно цепляющийся за насест скрюченными в предсмертной судороге коготками. Прокушенная же рука, на взгляд Валлента, нисколько не изменилась – то ли аура зверька почему-либо не подходила ему, то ли ее было слишком мало.
Он огляделся, присматриваясь к прочим обитателям блоттеровского вивария, но все они вели себя слишком агрессивно и не вызывали желания позаимствовать у них толику жизни. Кроме того, он заметно устал. Странное оцепенение овладело магистром, и несмотря на гам, ему захотелось лечь прямо на пол и смежить веки. Может быть, он почувствовал себя так потому, что мышь спала, когда он выкачивал из нее жизнь? «Чушь», – подумал Валлент и с усилием стряхнул с себя слабость. На всякий случай он решил уничтожить явные следы своего пребывания в привратницкой и двумя пальцами поднял ворону за клюв. За ней волочилась вереница тонких кишок, оставляя на каменном полу темно-красный след. Холл также был пуст, и магистр беспрепятственно вынес птичий труп за пределы Ордена и закинул в ближайшую сточную канаву, вызвав лишь мимолетное удивление случайного прохожего. Со стороны «Эвраны» показалась знакомая фигура Блоттера, нагруженного громоздким мешком. Вероятно, он ходил в ресторан за пропитанием для своего зверинца. Магистр развернулся в противоположную от привратника сторону, накрыл голову капюшоном и скрылся за углом здания, направляясь в конюшню. В первой же луже он сполоснул сапог, избавляясь от потеков вороньей крови.
Теперь, прежде всего, следовало встретиться с загадочной Таннигой, на чье имя Мегаллин незадолго до смерти отправил письмо. «Опять я предполагаю, не зная всех фактов», – одернул себя Валлент. Не исключено, что письмо было направлено вовсе не ей, а кому-то еще, проживающему по данному адресу. Но в таком случае этот «кто-то» появился там совсем недавно, иначе бы Шуггер, педантично блюдущий условия договора, успел бы указать на изменение состава семьи справкой в Канцелярию. Скорее всего, письмо было адресовано именно Танниге, и навестить супругу мага было необходимо. Внезапно в сознании Валлента сформировался обобщенный женский образ, расцвеченный зелеными искрами, теплыми и манящими, в паху неожиданно потеплело, и он подумал о том, что его теперешняя мощь дает ему неограниченную власть над любым человеком – за исключением магов, конечно. Кстати, неизвестно еще, справился бы с ним Шуггер без своего скальпеля или нет, доведись ему противоборствовать Валленту. Следователь некоторое время развлекал себя тем, что рисовал мысленные картинки с окровавленным вивисектором на переднем плане, затем сам же ужаснулся им и переключился на привлекательный и абстрактный женский образ. «Вот где жизнь, – мечтательно подумал он, мимоходом с содроганием взглянув на бесформенную руку, – вот где ее источник. Если что и способно вытравить яд проклятого крокодила, то это аура женщины, изначально созданной для поглощения жизненной энергии пространства. Иначе как бы она могла пестовать свой зародыш, лелея и взращивая его?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
