Читаем без скачивания Шёл четвёртый день войны - Филипп Станиславский

И вдруг ... Ну и залп! Вплоть облака подпрыгнули! Земля в один момент выплюнула сотни дымных ядер, опутали самолеты каскадом разноцветных трасс. Наконец-то! Ну, давай, давай! Вспышки останутся на пленке, вся система противовоздушной обороны советской военно-морской базы будет, как на ладони. Ого! Пожалуй, больше "давать" уже некуда. Зенитные автоматы бросают в небо целые пачки разноцветных шмелей. Будто в Звездный Путь нырнули. Бьют все батареи, в небе серо-черные кляксы взрывов. Но двигатель ровно гудит самолет только нервно вздрагивает от близких взрывов. В кабину просачивается запах сожженной взрывчатки. Все небо просмердилы, заразы! Не хотят фотографироваться господа коммунисты. Едва подумал, как "грифон" встряхнуло близким разрывом. За шиворот будто снегом кто сип - так и сбить могут!

Но нужно еще пройти с запада на восток, а там можно и домой.

Домой ... А вернемся? Попали впросак, будь здоров в Святую Пасху! Владимир чувствует нервный холодок по спине, а внутри все от напряжения вплоть оцепенело. В такую баню ему еще попадать не приходилось. Хотя Амет-Хан в известный молодец, но и он в таких переделках не бывал. Руки прямо сами просят потянуть ручку управления и выскочить из этой катавасии. Так, тише, руки! Нужно закончить второй проход. Нужно! И самолеты упорно идут своим курсом.

Вот уже почти все, и на снимках должна быть полная панорама базы. Впереди вспухает целый букет вспышек и истребитель инстинктивно шарахнулся. Пристрелялись. Еще усиливают огонь, а летчики думали, что дальше уже некуда. Машины разведчиков далеко друг от друга. В этом вихре вспышек и разрывов не штука потерять друг друга, и сержант, в очередной раз не найдя в воздухе самолет Амет-Хана, кричит нервно-испуганно. Радиостанция немедленно отзывается смутным брюзжанием лейтенанта - пустельги так и не разобрал, что именно Амет-Хан буркнул, кажутся, "Спокойно. Не паникуй ... "- и сержант облегченно вздыхает. Лезет же всякая мура в голову.

Все! Конец работе. "Грифон" Амет-Хана делает энергичный вираж влево, в сторону Черного моря, навстречу ему несется самолет сержанта. Тот разворачивает машину вправо и ... И влетает прямо в сноп разрывов.

... Война - это большая радость, настоящая мужская развлечение и чисто мужская романтика - при условии, однако, что тебя не убьют и не искалечат. А когда и убьют, то только ошибочно ...

- Ой, ма ... - Радиоволны разносят далеко слабый, как вздох, шепот. Амет-Хан его едва расслышал.

Самолет пустельги идет как-то очень-очень прямо и совсем не в ту сторону, куда нужно. А куда на северо-восток. Минута-две - и самолеты вышли из зоны ПВО Новороссийской базы. Амет-Хан оглянулся - за ними терзала небо зенитная артиллерия. В кабине устойчивой запах сожженной взрывчатки. Все небо просмердилы, так не хотели фотографироваться. Но раздразнили мы улей, видимо, бьют в небо даже из пистолетов.

... Пустельги почувствовал, как нечто сдавило грудь, не хватает воздуха, перестали слушаться руки, ноги и в глазах все заслоняет желтая ватная полог. Желтоватое полог сгущается, перемешивается с чем-то грязным, серым, черным ... Исчезло солнце, небо, земля - все исчезло, весь мир куда-то исчез. Полог закрывает уж кабину и циферблаты приборной панели танцуют разноцветными кругами дикий канкан. Круги лопаются мыльными пузырями и голову сжимает раскаленный обруч. Потом все исчезло. Мрак, будто кабину закрыли черным чехлом, как при полетах вслепую, по приборам. И только краснеет последнее огоньком потухшего костра где-то глубоко в мозгу последняя мысль: "Только не выпустить управления ... только не выпустить ... "

Огонек погас. Председатель сержанта свесилась набок и струя воздуха из разбитого фонаря прижал голову к бронеспинки. Тело, сплетенное ремнями и парашютными лямками, зсудомилося в катапультного кресла. "Грифон", от резких движений пилота смикнувшись несколько раз, попал под власть автоматики и автопилот пилотажно-навигационного комплекса вывел его на заданный перед полетом курс и высоту. А вокруг машины, которая шла прямо и равномерно, уже сгущались взрывы зенитных снарядов, добивая жертву методично и неторопливо. От близких разрывов самолет вздрагивал, как испуганный конь ...

Владимир очнулся от холодка сильного воздушного потока. И страх уколол его тонкими иглами. "Грифон" мчался черт знает куда и вокруг бушевала огненная метель. От осколков барабанила по обшивке машина вздрагивала, а плоскости все больше становились похожи на дуршлаг. В кабине трески и осколки фонаря. С перебитых систем со свистом вырывается воздух и торчат во все стороны рваные провода. Темно-красные пятна пропитывают комбинезон и текут струйками по белым лямки парашюта. "Раненый" - пронеслось в голове как-то механически. В висках стучало так сильно, что казалось турбина гудит с перебоями. Руки-ноги тяжело налились свинцом и в горле сухо, язык жесткий, словно наждак.

Владимир посмотрел по сторонам: голубое небо, двигатель тянет машину вперед к белоснежной облачка. Главное - подальше от Новороссийска, видимо там уже взлетают на перехват истребители. Взгляд задержался на плоскостях. Пробоины, заусеницы рваного алюминия. Черт! Как побитая машина! Дырки небольшие, аккуратные. ПГО [15] однако слушается ручки управления, хотя и не так энергично, как всегда.

Но машина каким-то чудом еще жива и куда летит. Куда? Взгляд за борт, вперед, в стороны. Куда в сторону Ростова. Сбоку, слева появился знакомый силуэт. Амет-Хан, его самолет. Владимир пробует взять управление на себя, но "грифон" слушается его неохотно - летчик, ты думаешь, что управляешь мной? .. ты ошибаешься, дурак!, и надоел ты мне до безумия, иди к черту! - Машина поворачивает на нужный курс медленно, будто раздумывая, подчиняться пилоту или выйти из повиновения.

Амет-Хан подошел ближе и увидел сержанта, который свалился набок в кабине. Фонарь "грифона" не зря называют оранжереей или аквариумом. Сидишь в нем, видный по пояс. Зато и тебе все видно, что впереди, по бокам, сзади. Бронеспинки катапультного кресла прикрывает от огня по бокам и сзади. А впереди бронестекло толщиной в шестьдесят миллиметров, не всякий снаряд ШВАК пробьет. Но сейчас фонарь самолета ведомого разбит осколками зенитных снарядов и председатель сержанта в белом защитном шлема болтается из стороны в сторону под струями встречного потока воздуха.

- Вовчик, Вовчик, отвечай! - Нулевая реакция. Пилот сознания, самолет мчится сам собой ...

Разведчики и не подозревали, что за ними уже гонится дюжина "МиГов". О погоне узнают аж на подходе к побережью Азовского моря. "Кричат" наземные станции и воздушный пост наведения. Видно, "красные" не хотят выпустить разведчиков. А Пустельзи только над плавнями удалось развернуть машину в сторону Керчи и мощности двигателя не хватает, чтобы подняться на высоту, дать километров семьсот пятьдесят - восемьсот и оторваться от преследователей. Но преследователей еще не видно. Однако сообщение станций наведения все тревожнее. Значит, все же их догоняют.

А что это там, впереди? Плохи дела. Придется принимать бой. Один, два, три ... Ого! Целая эскадрилья. А со станций наведения кричали, что "красные" позади, догоняют. Вот тебе и настигли. Спереди зашли. Теперь не выпустят. Самолеты приближались и Амет-Хан вышел вперед, прикрывая раненую машину ведомого. Сначала со мной справьтесь, товарищи коммунисты!

Лейтенант сел поудобнее в кресле, плавно подвел световой кружок прицела под первую точку. Когда его "грифон" был с управляемыми ракетами, уже бы ссадил с неба трех-четырех. Вот только ракетные "грифоны" для учебной группы еще далека мечта, эти машины пока на вооружение только корабельных авиакрыльев поступают. Поэтому придется повоевать на одноместном, 30-мимилетрови пушки тоже неплохая баба для "сталинских соколов". "Как" или "мог" развалится от попадания и одного снаряда. А не попасть, имея автоматический прицел с радиолокатором и баллистическим вычислителем, для этого нужно очень постараться!

Амет-Хан погладил большими пальцем рифленую поверхность орудийной гашетки. Вот сейчас белое кольцо станет красным - знак разрешенной дальности, - и он нажмет боевую кнопку. Но в переломанных крыльях вгадалося то знакомое. Так еще же "грифон"! Черт, чуть по своим не врезал! Своим приплюснутым "W" наш "грифон" похож спереди на советский "мог-3". Наши! Командир авиагруппы выслал навстречу. Спасибо тебе, Отец! Эфир наполнен поздравлениями.

- Амет, Вовчик, даешь магарыч! - Кричит радостно Кутасова. Амет-Хан видит, как он шлет воздушный поцелуй. И отвечает Саше тем же. Пара Ляховского закладывает вираж вокруг разведчиков и лейтенант машет им рукой.

- "МиГи", "миги", "миги"! - Радостные возгласы прерывает станция наведения. Пищит в наушниках девичий испуганный голос. - Курс ..., высота ..., скорость ...