страх неизвестности. В эти мгновения я чувствовала, как рана, что разрывала меня, начинает затягиваться. Я не понимала, что впереди, но знала одно: в его объятиях я обрела тепло. Это сейчас все, что мне нужно...
Глава 39
Прошло несколько дней с тех пор, как я нашла приют в усадьбе Дэмиана. Ночь нашего единения не прошла бесследно. Разорванный брачный контракт стал началом нашей совместной жизни. Любовью, не игрой. Его дела в столице подходили к концу, и нам вскоре предстояло отправиться на север, в родовую крепость, где новоиспечённую герцогиню ждал её новый дом.
—Герцогиня Беллорд… — шептала я, пытаясь свыкнуться с этой ролью.
Свадьба еще не состоялась, но Дэмиан не станет тянуть с этим. После той ночи наши отношения словно стали ближе, теплее. Нас словно связала сама судьба невидимыми нитями.
Но… меня не покидала неловкость в общении с ним.
*Снова дурное предчувствие. Никогда оно до добра не доводило.
С хриплым вздохом я потерла виски. Воспоминания о Ламель и Корнелиусе не отпускали меня.
*Получается, я просто сбежала?
Но что я могла сделать? Между нами пропасть, преодолеть которую не помогли даже столетия…
Невольно в голову закрадывался вопрос: «Как они там?».
—Пора спать, — прошептала я, пряча талисман перемещения между страницами книги об этикете и откладывая ее на прикроватную тумбу.
Единственное, что у меня осталось от прошлого, навевало теплые воспоминания о былых приключениях, пронизанные болью утраты.
В последние дни происходили изменения и в моем состоянии. Мои способности к темной магии и зельеварению словно угасали. Сон стал беспокойным, прерывистым, с каждой ночью все сильнее погружая меня в воспоминания о Шайгелли.
Слова на древнем языке срывались с губ, а характер, казалось, менялся. Даже окружающие заметили это. Невыносимые ощущения, разрывающие мою личность на части, обретали смысл, подталкивая к нераскрытым тайнам. И эта ночь не стала исключением.
* Все тот же сон, все та же ссора возлюбленных.
Но на этот раз я перестала быть сторонним наблюдателем и переместилась в эпицентр этих мучительных событий.
Даже во сне мысли о Корнелиусе не отпускают.
Беловласый мужчина, чье лицо скрывалось в тенях магических деревьев, коснулся нежной руки возлюбленной. Печальный голос умолял о последнем шансе, но юная богиня была непреклонна.
—Прости, но я не смогу полюбить тебя, — аккуратно отстранив его руку, твердо произнесла она.
Слова, слетевшие с ее уст, поразили мужчину, словно удар грома.
Он рванул вперед и с отчаянием схватил меня за плечи. Боль, пронзившая меня, когда его пальцы впились в кожу, на секунду вырвала мое сознание из плена воспоминаний. И я увидела…
Он ступил вперед, выйдя из-под тени деревьев, и обнажил черты своего лица. Одержимый взгляд изумрудным огнем прожигал мою душу, разрывая временную пропасть.
—ПРЕКРАТИ! ГЛЭ…
—Мара…ха-ах..- сорвавшееся с губ древневельсирское имя растворилось в напряженном воздухе.
Секунды метаний не помогли понять, где я и что происходит. Но я знала одно: мне нужно встать. Магия, пробудившаяся внутри, влекла меня за собой. Сбросив одеяло, я встала на ноги, слегка пошатнувшись. Схватив канделябр, я выбежала из комнаты, вдоль коридора, не имея ни малейшего представления о том, что должна найти.
Холодный пот покрыл лоб, а дыхание стало прерывистым.
Остановившись перед огромной дверью, я наконец поняла: «Нашла».
Отворив замок с помощью магии, я вошла внутрь. Мрачные тени плясали в углах забытого помещения, когда я поднимала свечи. Каждый шаг отголоском разносился по комнате, и я застыла, размеренно дойдя до стены.
Плотная ткань огромным занавесом скрывала под собой неизвестную картину.
Не медля ни секунды, я сорвала полотно. И первое, что я увидела, — это глаза.
Умиротворенный, чистый взгляд зелёных, как летняя поляна, глаз. Мужчина в белых одеяниях красовался на огромном портрете, его седые волосы струились по нежной ткани священной одежды. Выражение лица, полное достоинства и принятия. Совсем не то, что я видела во сне.
—Глэмара… — неосознанно произнесла я имя, эхом разнесшееся по полупустой, едва освещенной комнате.
И тут до меня дошло. То был не Корнелиус. Глэмара…
—Это мой предок, — внезапно появившись на пороге, прервал мои размышления Дэмиан, явно обеспокоенный моим состоянием. — В нашем роду существует легенда о священном хранителе Древней Вельсирнии. Это был могущественный маг — Глэмара.
Огонь свечи отражался танцем в глазах Дэмиана, зелёных и пронизывающих.
И до меня дошло: Дэмиан — воплощение Глэмары, его реинкарнация.
Сердце застучало как бешеное, душа заныла от одного воспоминания об этом мужчине.
Я чувствовала, что должна узнать нечто важное. Я что-то упустила.
Коснувшись плеча Дэмиана и пожелав ему спокойной ночи, я убежала к себе. Я заперла дверь и села на кровать, погружаясь в раздумья. Я должна узнать правду. Не кусочки и не одностороннюю картину, а всю историю целиком.
— И в этом мне поможет… Шайшан. – внезапно осенило меня.
Я сложила руки в молитве, призывая свою божественную мать.
Эти цветы созданы мной. Они должны услышать меня.
— О великая Шангида. Не в этом мире, но в прошлом, ты была рядом, моей мамой. Мне жаль, что стране пришлось пережить подобную трагедию. Я причинила всем много боли. Не знаю, смогу ли я увидеть тебя вновь, но молю, помоги. Раскрой мне истину, верни к истокам.
Секунда тишины сменилась скромным шуршанием.
Комната утонула в нежном сиянии цветов Шайшан. Их волшебный аромат, терпкий и дурманящий, опьянял сильнее любого вина. В голове гудело от калейдоскопа видений, обрывков прошлого, словно осколков разбитого зеркала. Вельсирния… Мои воспоминания о ней, как Богини, были смутными, словно сон, но теперь, под воздействием шайшанской магии, они обретали четкость и боль.
Я вспомнила предательство. Горящую Вельсирнию, крики гибнущих эльфов, взгляд Корнелиуса – отстраненный и чужой, когда он вел свою армию тьмы на светлые земли. Я зарыла эту боль глубоко в душе, неся в себе проклятие отвергнутой богини, преданной любимым.
Но правда оказалась куда страшнее и болезненнее.
Корнелиус… Его правда заставили. Правитель падших, тот, чье имя лучше не произносить вслух, заключил с ним сделку. Жизнь Богини Вельсирнии в обмен на подчинение. Он видел во мне угрозу, в моей силе, в моем влиянии. И он использовал самое ценное, что у меня было, чтобы сломить. Он подставил Корнелиуса, сделал его козлом отпущения.
Но самое страшное – предательство исходило не от него. Предателем был Глэмара. Мужчина, чью любовь я отвергла. Его светлое чувство превратилось в темную одержимость,
