я Лютера, который смотрел на нас, все еще сжимая кинжал.
Но он мне не ответил, и воспоминание, а это было именно оно, растаяло.
Однако в гостиную я не вернулась. Не успев еще осознать то, что только что вспомнила, я вдруг оказалась в темницах. Нет, не в старых подземельях, где меня заперли несколько часов назад, а в тех, которые располагались в новой части замка.
Передо мной стоял Джеймс и плакал.
– Все это время ты знал обо всем, – говорила я, отчеканивая каждое слово. – Ты молчал об этом неделями. И ничего мне не говорил.
От ненависти у меня перехватило дыхание, и я крепче сжала кинжал, который держала в руке.
Джеймс стоял молча, слезы струились по его щекам. Я покачала головой и, повинуясь внезапному порыву, схватила его за плечо и вонзила кинжал по самую рукоять ему в живот.
Теплая кровь залила руку, его дыхание коснулось шеи, когда он повалился на меня. Его тело потянуло меня к полу, но я отстранилась и встала, наблюдая, как вокруг него образуется темная лужа.
Я снова оказалась в гостиной рядом с Микке. Ощущая запах крови на своих руках, я вытерла слезы и замерла.
– Что это? Ты… – Я не могла решиться произнести эти слова. – Ты изменила мою память?
Самая темная из магий, худшее из преступлений, совершенных кем-либо. Даже во время войны запрещалось отнимать у человека волю и способность принимать решения.
Микке продолжала молча смотреть на меня, пока я пыталась осмыслить две сцены, сосуществующие в моем сознании.
– Где Джеймс? – наконец выдавила я.
Она улыбнулась, как будто ждала этого вопроса.
– Это знаешь только ты. Какое из двух воспоминаний реальное?
– Что?
Микке фыркнула, сгорая от нетерпения. Я снова вытерла слезы – на этот раз рукавом блузки.
– У тебя два воспоминания, – пояснила она. – Одно – настоящее, другое – нет. Если ты хочешь найти Мактавиша живым, ты должна выбрать одно из двух. Хотя… по правде говоря, я сомневаюсь, что у тебя осталось достаточно магии, чтобы спасти его.
Она снова улыбнулась, прищурив глаза.
– Зачем тебе это? Почему… почему ты не можешь просто убить меня? – вырвалось у меня.
– Потому что я обещала Андреа, – со смирением в голосе ответила она. – Хотя после всего, что ты и твои друзья натворили, Айлин… Ты сама знаешь, что заслуживаешь наказания.
– Но…
– Довольно. У меня нет времени на споры. И у тебя тоже, если ты хочешь хотя бы попрощаться с Мактавишем. – Микке повернулась, собираясь уйти, но в последний момент бросила на меня еще один взгляд через плечо. – Может быть, когда все закончится, ты сама попросишь меня стереть эти воспоминания. И, может быть, я даже сделаю это, если ты попросишь должным образом.
Не успела я ответить, как она ушла. Я огляделась, пытаясь сосредоточиться на происходящем. Микке оставила мне два воспоминания, которые произошли в двух противоположных частях замка. В одном из них Лютер пожертвовал Джеймсом, чтобы кого-то спасти. Чтобы спасти меня, предположила я, как они уже делали снова и снова, рискуя своим положением при дворе и жизнями всякий раз, когда я попадала в беду или решала действовать против Микке.
Конечно, первый вариант казался наиболее логичным, поскольку во втором воспоминании я сама ударила Джеймса кинжалом. Но за что? Какой секрет он мог скрывать от меня, что я решилась на такое? Это казалось абсурдом – после всего, что произошло между нами, я могла простить ему абсолютно все.
И все же я знала, какое из воспоминаний было правдой. Я знала это все время, потому что где-то в замке каждую секунду пульсировала магия Лютера, передавая мне его самые сильные эмоции. Я улавливала его страх и прилив адреналина, его ненависть, его потребность защищать окружающих.
Но не было ни намека на те чувства, которые он испытал бы, если бы сам вонзил в Джеймса кинжал. В таком случае им бы овладело всепоглощающее опустошение, печаль и боль охватили бы его разум.
Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и бросилась в сторону подземелий.
* * *
«Найди меня», – мысленно взывала я.
Снова и снова прокучивая в голове эту фразу, я бежала вниз по лестнице, даже не глядя на лица людей, которых встречала на своем пути.
Найди меня.
Лютер не мог меня слышать, но повторение этих слов помогало мне сосредоточиться на своих эмоциях, представить, будто мы связаны волшебной нитью и мои руки тянут ее, тянут Лютера. Ко мне, в подземелья.
Найди меня.
Я споткнулась о перевернутый столик посреди коридора и полетела вниз, больно ударившись руками и коленями о каменный пол. Слезы снова наполнили глаза, но, стиснув зубы, я позволила адреналину захлестнуть меня и продолжила бежать, давая боли запятнать мою магию.
Лютер, найди меня.
Когда я добралась до подземелий, мои легкие горели, а блузка полностью прилипла к коже от пота. Тяжело дыша, я остановилась у входа и снова протерла глаза рукавом, чтобы лучше видеть.
В коридоре лежали шесть человек. Четверо неподвижных наемников. Джеймс посреди огромной лужи крови. И рядом с ним Сара.
Моя подруга, такая бледная, что ее кожа приобрела сероватый оттенок, свернулась на боку у стены с закрытыми глазами.
Подойдя ближе, я опустилась между ними на колени. Я положила руку на плечо Сары, ощущая темную магию, пропитавшую ее кожу, и мягко толкнула ее. Она откатилась к стене, и мой мир остановился, само время на мгновение замерло до тех пор, пока я не увидела, как ее грудь очень медленно поднялась и так же медленно опустилась. И снова поднялась. И снова опустилась. Мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке, что она просто без сознания, ведь я ничем не могла ей помочь.
Когда я наконец повернулась к Джеймсу, его кровь уже успела пропитать мои брюки. Он тоже пока был жив, хотя с каждым ударом сердца все больше крови покидало его тело.
Дрожащими руками я попыталась зажать рану на его животе, но знала, что это бесполезно, что этого недостаточно.
– Айлин.
Я выдохнула, издав то ли всхлип, то ли вздох – звук боли и облегчения одновременно. Закрыв глаза, я почувствовала, как дрожат мои руки и слезы стекают по щекам. В коридоре раздались шаги Лютера.
Он опустился на колени рядом со мной, одной рукой приобняв меня за спину, а другую положив на мои руки, закрывающие рану Джеймса.
– Ты в порядке?
Я кивнула, цепляясь за его спокойствие и присутствие.
– Микке стерла мне память начиная с того момента, как меня сегодня утром заперли в подземельях. – Я сглотнула, все еще тяжело дыша. – Мне кажется, это я проткнула Джеймса ножом. Я не знаю, что произошло с Сарой.
Лютер наклонился, чтобы пощупать пульс Сары и почувствовать ее магию.
– Ее атаковали темной магией, но кто-то уже использовал нейтрализующее заклинание.
– Мне нужна твоя магия, чтобы спасти Джеймса, – сказала я, стараясь мыслить рационально и искать решения.
Он тут же протянул ко мне руки.
– Я буду использовать свою кровь, – сказала я, оглядевшись по сторонам. – Твоя не поможет.
– Возьми мою, – предложил он, поднимая с земли кинжал.
– Нет, я не ранена, мне просто нужно больше магии, – ответила я, принимая протянутое оружие.
Тот самый кинжал, которым я нанесла удар Джеймсу в своем воспоминании. Нет. Я не могла перестать думать.
Стиснув зубы, я разорвала рукав блузки и сделала длинный разрез на своем предплечье. Затем взяла руки Лютера, сплетая наши пальцы, и положила их на рану Джеймса, давая моей крови стекать на нее.
Пытаясь унять учащенное сердцебиение, я принялась медленно и глубоко дышать. Лютер уже восстановил дыхание, поэтому я ориентировалась на его ритм, позволяя его магии течь по моим венам и полностью заполнить мое тело.
Я закрыла глаза, сконцентрировавшись на Джеймсе, ощущая, как его тело истекает кровью и пустеет.
Я пропустила магию Лютера через себя, превратив ее в нечто чистое, первозданное, исцеляющее. Я
