Читаем без скачивания Мои миры, твое отчаяние. Танец 2 - Кошка Маришка

В середине января мне удалось пройти до конца коридор с ловушками, но в конце него меня ждало разочарование. Добыть камень из зеркала не представлялось возможным. Тогда я подслушал разговор Дамблдора со Снейпом, из которого напрашивался только один вывод: ключом являешься ты. Похитить тебя было самым легким из того, что требовалось от меня.

Благодаря Господину мне удалось показать, что я не пустое место, что способен на очень многое! Если бы была возможность что–то изменить, переиграть, то я не отринул бы ее!

Темный лорд использовал меня. Я хорошо понимал это, но это было прекрасно. Ведь он брал меня в расчет, осознавал мой потенциал, зависел от меня, нуждался в моей помощи. И это было восхитительно!

Ради такого можно и убивать. Только он мне дал ощущение той самой значимости, которую я искал с детства. Это зеркало глупое! Оно показывает мне разные возможности и варианты их развития, но они мне не интересны.

Гарри подошел к Квирреллу и сел от него чуть поодаль. Хоть он и выглядел живым, от него веяло холодом. Мужчина не дышал, его кожа отличалась сильной бледностью, а во взгляде не было эмоций, только пустота. Мальчик не мог не чувствовать исходящий от него запах горелого.

— Я понимаю вас, — эти слова вырвались у него непроизвольно, но они соответствовали истине.

Поттер часто задумывался, как бы сложилась его жизнь, если бы у него были люди, которые любили бы его и гордились им. Если это были Дурсли, то он, не задумываясь ни на миг, отказался бы от собственной магии и каких–либо связей с миром волшебства. Если бы им стал Снейп, то Гарри бы стремился радовать его своими успехами. Поттер не сомневался в том, что отправился бы в Хогвартс, так же сильно ненавидел бы Гриффиндор и стремился быть первым во всем. Для Дамблдора мальчик стал бы героем, который рисковал бы собой, не задумываясь о последствиях. Он спасал бы принцесс от драконов и, наоборот, в перерывах исследуя рынок сладостей. Для него было бы крайне важно стать тем, кто воплощал бы в себе храбрость борца за справедливость.

Так или иначе, мы всегда берем в расчет ожидания близких людей относительно нас. И часто, чтобы угодить своему окружению, начинаем соответствовать им.

Квиррелл всего лишь еще одна жертва общества, своеобразного естественного отбора, который он не смог выдержать в силу своего характера.

— Мне действительно жаль, что я убил вас, — тихо произнес Гарри.

— Нет нужды жалеть об этом, — отмахнулся мужчина, как от чего–то незначительного. — Это не имеет никакого смысла потому, что я точно бы убил тебя, не задумываясь ни секунды. Каждый, кто поднимает палочку на другого, прекрасно осознает, что в любой момент может поменяться местами с жертвой. Я сам сделал свой выбор и ничуть не сожалею о нем.

— Мне нужно ваше прощение.

— Я не могу дать его потому, что никогда не был обижен на тебя за это. Только ты сам можешь простить себя.

Пустой взгляд Квиррелла остановился на мальчике.

— Ты знаешь, почему это зеркало показывает мне эту чушь? Будто бы я жив и все еще преподаю в школе маггловедение и счастлив в браке?

Гарри покачал головой. Внезапно Квиррелл резко поднялся со своего места и подлетел к мальчику.

— Я понял. Ты всегда был ключом к этому зеркалу! Это все из–за тебя! Конечно же, из–за тебя, из–за кого же еще?!

Поттер вздрогнул. Рот мужчины не открывался, но голос раздавался откуда–то из горла. Мальчик отшатнулся и попробовал отползти.

Квиррелл вытянул свои руки и вцепился в горло мальчика. Гарри захрипел, начал вырываться, но холодные пальцы продолжали безжалостно сжиматься. Резкий запах паленого ударил в нос, мальчика замутило.

Где–то на периферии сознания мелькнул образ огня, а потом пламя поглотило мужчину, вновь превращая его в пепел.

Мальчик осел на пол.

— Прости себя! — кричал живой факел. — Прости! Выбор… Его не было! Отпусти нас… Отпусти!

— Не могу! — закричал Гарри. — Не могу это остановить!..

— Про…сти… се. бя… — прохрипел Квиррелл перед тем, как превратиться в прах.

Страх парализовал Поттера, ужас медленно растекся по его жилам.

— НЕТ! — громкий, нечеловеческий крик вырвался из его груди.

Что–то ударило его по щеке. Внезапно комната и зеркало исчезли. Перед мальчиком замаячило обеспокоенное лицо Сириуса.

— Гарри, Гарри, очнись же!

Мальчик порывисто обнял его, и уткнулся лицом в кофту от пижамы.

— Я не хотел, мне пришлось, — зашептал Поттер. — Я, правда, не мог иначе! Я не хотел, не хотел, не хотел…

Его слова потонули во всхлипах. Напряжение медленно отпускало его. Чуть позже, Гарри стало стыдно за свою истерику, но, кроме этого, пришла уверенность в том, что в тот злополучный май у него не было выбора.

Каркаров пришел в их комнату, как только услышал крики. Он, молча, сидел на стуле, который стоял у письменного стола и меланхолично разглядывал обгоревшую занавеску.

На полу у его ног, вальяжно развалившись, расположился Федя. Домовой тряпкой канареечного цвета натирал чуть потемневший полумесяц и что–то насвистывал себе под нос.

— Давно бы так, а то тянул… — пробормотал он и продолжил более довольным голосом. — Нету больше мертвяка. Ушел он. Был, а теперь нету.

На следующую ночь Квиррелл не приснился мальчику, вместо привычной комнаты с зеркалом Гарри пригрезился Санта — Клаус, который развешивал черные носки Снейпа над камином, а Сириус забрасывал в них угольки, которые выгребал из камина.

Эта свобода от прошлого стала лучшим подарком на Новый год.

Глава 31. Новые обстоятельства

Каркаров подарил Гарри на Новый год большую книгу о жизни волхва Кощея. Поттер, конечно же, поблагодарил его, но читать не спешил. В библиотеке директора были куда более интересные труды по Темным Искусствам. Сириус, видя такое прилежное сидение за книгами, только качал головой и тяжело вздыхал. Ему вообще не нравилось, что крестника тянет читать то, что было крайне далеко от сказок или розыгрышей.

— Может, поиграем в Дурака? — предложил Блек, растянувшись в одном из кресел и наблюдая из–под ресниц за своим Гарри.

— Чуть позже, тут очень интересные описания средств, что использовали вместо Империо, — закусив кончик пера, отозвался Поттер.

Сириус с хрустом потянулся.

— Да какая разница–то? Все равно, наверное, это запрещено, так что брось эту ерунду, и давай займемся чем–нибудь более веселым.

Гарри посмотрел на него из–за книги.

— Потерпи еще немного.

Блек тяжело вздохнул и начал вырисовывать носком ботинка какие–то узоры на полу. Некоторое время они просидели в полной тишине, пока Каркаров не присоединился к ним. Директор разложил за одним из столиков кипу пергаментов и принялся что–то писать.

— Занялся мемуарами? — зевая, поинтересовался Блек.

— Хуже, — горестно вздохнул Игорь. — Это все бухгалтерские расчеты. Когда–нибудь они доведут меня до отделения для душевнобольных. Что ты читаешь, Гарри?

Мальчик рассеянно поднял голову от книги.

— О том, как одурманивали с помощью музыки и ароматических масел. Воздействия подобного рода сложно доказать, думаю, это могло бы стать в чьих–то руках опасным оружием.

— Все политики требуют, чтобы во время переговоров вокруг была абсолютная тишина, а помещение проветривали. И это отнюдь не простые заморочки, — отозвался Каркаров. — Западников этому нехитрому правилу учат, чуть ли не с первого дня обучения.

— У нас ничего подобного не было, — удивился Гарри.

— Так с вами Брэгг такое же количество времени не работает.

— Возможно. Как говорил Альберт: восточники — люди действия, западники — мысли.

— На мой взгляд, слишком сильное обобщение, но в целом, пожалуй, верное, — пробормотал Каркаров. — Сириус, если тебе совсем нечем заняться, то проверь готов ли ужин. Я просил сегодня испечь шоколадный торт на десерт.

Блек тут же испарился из комнаты, явно надеясь на то, что ему позволят попробовать сладости до ужина. Иногда он действительно вел себя как ребенок, и было практически невозможно понять, когда Сириус переходил от баловства к чему–то действительно серьезному.

Гарри посмотрел на закрывшуюся дверь и лишь покачал головой. Каркаров хмыкнул и вернулся к бумагам.

— Ты читал ту книгу, что я тебе подарил? — поинтересовался директор.

— Нет еще, — отрицательно замотал головой Поттер.

— Очень зря, — Каркаров что–то перечеркнул в своем пергаменте. — Я нахожу весьма информативной пятую главу.

После столь непрозрачного намека, Поттер тут же удалился в свою комнату, чтобы ознакомиться с текстом.

«Волхв Кощей, несомненно, внес поистине огромный вклад в различные области магического искусства. Особенно известны его разработки целебных зелий и темных проклятий. Так же его современники утверждали, что он проводил много экспериментов, связанных с использованием в обрядах человеческой крови и жертвоприношений.