– Того! Сперва нужно думать, а уж потом что-то делать!
– Ох!
– Как ты считаешь, твоя мама очень обрадуется, когда узнает, что ты сбежала? Наверняка она с тебя шкуру спустит!
– Ага! – Шинид со страхом оглянулась на замок. – Могу поспорить, что на этот раз меня наверняка запрут в темном чулане!
– Вот видишь! Потому что ты совершила дурацкий поступок. Ты знала о последствиях, но не придавала им значения, пока не стало слишком поздно.
– Но ведь ты ушел! – вскричала она, и слезы снова полились в три ручья. – Не уходи, Коннал! – молила Шинид, дергая его за рукав. – Я тебя прошу! Ты мне нужен!
Коннал только застонал в ответ и обнял девочку. Она рыдала, пряча лицо у него на груди, а он гладил ее по спине. Черт побери, он совсем не хотел обижать эту козявку. В конце концов, она не такая уж плохая. И де Клер так и не отменил своего приказа присматривать за ней, а значит, Коннал все еще отвечает за то, чтобы с ней ничего не случилось.
– Я должен уйти, и… Нет, нет, не реви! Послушай, что я скажу! Тебе надо вернуться. Обещай, что сразу же вернешься в замок!
Она не отвечала.
– Обещай мне, Шинид, а не то придется тащить тебя силой! И я сразу отведу тебя к матери!
– Ладно. Я обещаю тебе. – Девочка нарочно сделала ударение на последнем слове, чтобы Коннал не сомневался: Шинид идет на уступки исключительно ради него.
Он кивнул, поставил ее на ноги, собрал свой узелок и подтолкнул девочку в сторону замка. Шинид побежала прочь, ни разу не оглянувшись. Чего-чего, а гордости у нее было хоть отбавляй. А ведь Коннал знал, что она сейчас плачет от обиды.
Но не успел он отойти и на несколько ярдов, как снова остановился, осененный неприятной мыслью. Упреки и обида Шинид – это еще полбеды. А что, если до отца дойдет известие о его побеге? Родители сочтут себя опозоренными, ведь он повел себя в точности как ребенок, неразумный ребенок, каким по праву считал его де Клер! Реймонд поверил в него, позволил ему остаться в замке, а он не оправдал оказанного доверия! И после этого он называл Шинид взбалмошной! Ну и дурак!
Коннал круто повернулся и пошел напролом через чащу, низко опустив голову и высматривая в предрассветных сумерках свои следы на влажной земле. Внезапно он услышал сдавленный писк и оглянулся. Его внимание привлекло движение в древесных кронах по обе стороны от тропы. В лесном полумраке мелькнули темные фигуры людей. А между ними он увидел пару худых детских ног, пытавшихся пнуть своих обидчиков. Выронив узелок, Коннал помчался на выручку, вынимая на ходу свой детский меч.
Шинид. Господи, они захватили Шинид!
По мере того как он приближался к засаде, стало ясно, что за темные силуэты мелькали среди деревьев. Это были люди, одетые в бурые накидки, которые сливались с землей и древесными стволами. Этот наряд скрывал похитителей так удачно, что даже вблизи трудно было различить, что они делают. Но Шинид он видел совершенно отчетливо. Коннал отчаянно рванулся вперед, навалившись всем телом на одного из бандитов, и опрокинул его на землю. Ударил мечом под ложечку и по сдавленному хрипу понял, что попал удачно.
– Беги, Шинид! – закричал он, стараясь увернуться от града ответных ударов кулаками. Его противник был больше и сильнее, но приглушенный писк Шинид вливал в Коннала новые силы. Он успел еще пару раз взмахнуть мечом и до кости рассек бандиту руку, прежде чем получил предательский удар по затылку. Коннал без чувств повалился на землю. Шинид дико заверещала, задыхаясь под широкой ладонью, зажавшей ей рот, и с ужасом смотрела, как противник Коннала скинул с себя оглушенного парня, вскочил на ноги и замахнулся мечом, собираясь снести ему голову одним ударом. Но другой клинок предотвратил этот роковой удар, и хриплый голос пролаял:
– Это сын Пендрагона!
– А мне-то что?
– Ты хочешь, чтобы он послал на нас всю Северную Ирландию?
Грязно ругаясь, бандит спрятал меч в ножны.
Шинид не переставала вырываться и кричать. В конце концов похититель оглушил ее ударом в висок. Ее глаза закатились, и девочка безвольно обвисла в его руках.
Коннал вяло зашевелился и с трудом разлепил веки. Поначалу он увидел только конские копыта.
– Ты держи с ней ухо востро! – предупредил один из бандитов. – Она вовсе не такая безобидная соплячка, какой кажется!
– Подумаешь, цаца!
– Вот-вот, цаца! – передразнил его предводитель отряда. – Она такая же ведьма, как ее мать и бабка!
– Поэтому она тебе нужна?
Вожак уставился на девочку, сверля ее ненавидящим взглядом. Она обладала даром, но пока еще оставалась ребенком. Неслыханная, редкая удача! Он сам станет ее учителем и превратит дьявольское отродье в свое послушное орудие. А уж тогда ничто не помешает ему вернуть все, чего он был лишен все эти годы!
Фиона окликнула часовых и спросила, не видели ли они ее дочку. Солдаты отрицательно покачали головами, и паника накатила на нее с новой силой. Весь замок был поднят на ноги, слуги обшарили каждый уголок, но сознание собственной беспомощности не давало Фионе сосредоточиться.
«Реймонд, помоги мне! Помоги!»
Чародейка застыла в середине внешнего двора с воздетыми к небу руками. Укрепленные на стенах факелы ответили ей безумной вспышкой, как будто над замком зажгли праздничный фейерверк. Фиона сделала несколько пассов руками, закружилась на месте и исчезла в облаке голубого тумана. Чары перенесли ее на луг перед замком. Она подобрала юбки и побежала вниз по склону, призывая на помощь Малый Народец. Появились Кайра и Галвин и закружились у нее над головой.
– Она в беде, я знаю! Ищите ее! – закричала Фиона на бегу. Феи по спирали взвились в небо, а в сумерках на дороге появилась человеческая фигура. Неизвестный споткнулся, упал, качаясь, встал на ноги и потащился Фионе навстречу. – Коннал! – Она опрометью кинулась к нему и едва удержалась на ногах под тяжестью его тела. – Ох, святые духи! – вырвался у нее вздох облегчения.
По крайней мере Коннал был жив. Но в следующую минуту Фиону снова охватила паника: она почуяла, что от паренька пахнет кровью. Вся его одежда промокла от крови, и Фиона без слов подставила ему плечо и повела к замку.
– Шинид! – прохрипел он. Фиона приросла к месту.
– Где она?
Часовые увидели их и стали открывать ворота.
– Они забрали ее с собой!
Фиона охнула от ужаса и чуть не лишилась чувств.
– Прости, Фиона, – всхлипывая, прошептал Коннал. – Я пытался ее освободить… Но их было человек пять, не меньше. И они одеваются, как… как деревья! Даже лица разрисовали коричневой и серой краской! Ох, Фиона, ведь она пошла за мной!
– Ты ни в чем не виноват, Коннал!
Чародейка с тоской думала о том, что напрасно теряет время, но не бросила Коннала на дороге и даже укутала его своим плащом. Казалось, прошла целая вечность, пока они дотащились до внешнего двора.
