на радость Виктора, показал нам все изображения и подробно прокомментировал их. С большим трудом я смог распрощаться и покинуть церковь, пообещав, что еще непременно заглянем, тактично умолчав, когда. Притащив чуть ли не за руку Витю в гостиницу, я с облегчение выдохнул. Расширение кругозора — это, конечно, классно, но не зря говорят, что любопытной варваре на базаре нос оторвали. Тут, конечно, не базар, но, если что пойдет не так, одним носом не отделаешься. Уже ужасно хотелось завершить свою миссию и попасть домой, поэтому, сказав всем, кто желает пойти на экскурсию по куриной ферме, собираться, я отправился на крыльцо курить.
Чиркнув зажигалкой и затянувшись ароматным дымом табака, я смотрел, как поселение жило своей неспешной жизнью. За всё время, что мы тут пробыли, я не услышал ни единого выстрела. Люди, хоть и носили с собой оружие, выглядели счастливыми и безмятежными, явно ощущая себя тут в полной безопасности. Не успел я докурить сигарету, как дверь открылась и все высыпали на крыльцо, готовые идти на экскурсию. Кузьмич сразу занял место рядом со мной и начал ехидно задавать каверзные вопросы, донимая меня:
— Ты уже принял новую веру? А почему я не вижу у тебя на голове гребня? Может, бахнем в честь этого грамм по триста коньяка? Или теперь надо говорить не «бахнем», а «кудахтнем»?
Быстро осмотревшись по сторонам, не увидев никого из местных рядом, я ответил:
— С чего ты вообще взял, что я должен был принять их веру? Просто сходил за компанию с Витей, ему это было интересно, а мне нужно будет потом, для отчета «гестаповцу» рассказать, где были и что видели.
— А может, всё-таки вас завербовали и связали какой-нибудь страшной клятвой о молчании, на куриной крови? — ехидно спросил Кузьмич, насмешливо смотря на меня.
Видать, старый балагур изнывал от скуки и решил выбрать меня в качестве жертвы для своих подковырок, с чем я был категорически не согласен. Посмотрев в его пьяно-веселые глаза, я сказал:
— Чё ты пристал, как банный лист? Интересно? Сходи сам в куриную церковь и посмотри. Или проедай своими тупимы вопросами голову Виктору, у него все равно лысина, а мне нехрена плешь проедать.
— Не получится сношать Витину лысину данными вопросами. Пока ты курил, я к нему подходил по этому поводу.
— Если он тебе всё рассказал, зачем ты то же самое спрашиваешь у меня?
— Не особенно-то и рассказывал, я ему задал пару вопросов, а он сразу достал свои баллончики и говорит: «Вижу, тебе не интересна сама суть, ты просто сношаешь мне мозг. Если сейчас не отвалишь, то рискуешь испортить отношения». Ну я сразу и отвалил, пока этот дурень меня и всю комнату перцовым газом не залил. Может, бы отберешь у него эти проклятые баллончики?
— А ты не рассматриваешь вариант просто не приставать к людям с глупыми вопросами и не донимать их попусту?
Кузьмич сделал задумчивое лицо и молча зашагал рядом, явно гоняя в голове сказанные мною слова. Спустя пару минут он тряхнул головой, как будто изгоняя из неё лишние мысли, и сказал:
— Я подумал и решил: твой вариант фигня, я умру от скуки.
— А ты хорошо подумал?
— Использовал свой устаревший процессор на полную мощность, моделировал различные варианты предложенной тобой модели поведения. По итогу всё равно в сухом остатке, смертельная скука.
— Тогда подкину тебе еще переменных, ранее бывших неизвестными в твоём непростом уравнении. Я человек простой, в отличие от Вити с его маниакальной любовью к перцовым баллончикам, и не ношу их с собой, но если будешь меня доставать, то просто дам тебе по хребту чем-нибудь тяжелым, что окажется под рукой. Как тебе такой вариант?
— Злые вы все. Ты пойми, я всё это спрашиваю не просто так, переживаю за вас, а вдруг вас завербовали, и вы тоже стали фанатиками? Останетесь тут, начнете курицам поклоняться и, весело кудахтая, говно за ними убирать.
— Кузьмич, я сначала был рад, что ты отказался от водки, а теперь даже не знаю, радоваться мне или нет. У тебя что, дефицит общения возник? Иди, вон, своему другу картавому расскажи пару анекдотов, на куриную тему. Ты что, решил сегодня поставить рекорд за один час достать всех?
Кузьмич посмотрел на Артема, шагавшего рядом с Кириллом, непонятным взглядом и, грустно вздохнув, ответил:
— Ты, наверное, прав, у меня дефицит общения, особенно с картавым. Посмотри на него, как только он нашел свою дурацкую винтовку, то ни на шаг от нее не отходит. Всё время носит на руках, как маленького ребенка, и нянчится с ней. Стоит появиться свободному времени, сразу начинает что-то без конца настраивать, разбирать, смазывать, натирать. Как можно променять друга на кусок бездушной железки?
— Что я слышу, не ужели в голосе старого пьяницы мне сейчас слышны нотки ревности?
— А что я, по-твоему, должен радоваться? Ты посмотри, он даже сейчас тащит её с собой вместо более удобного автомата. Он что, собрался из этой курофермы пострелять по зомби, которые находятся в Нововоронеже? Зачем ему сейчас эта чертова ручная гаубица?
— Кузьмич, не сгущай краски. Артём у нас штатный снайпер.
— А я кто по штату?
— Хороший вопрос. Наверное, штатный алкоголик, потому что только у Артёма в данный момент есть четкая специализация. Это одна из причин почему он таскает с собой эту винтовку. Вторая причина тоже весьма банальная: боится, что её украдут. Поскольку экземпляр довольно ценный и редкий, много кто мечтает получить её. А методы получения, как знаешь, сейчас немного отличаются от старой доброй купли-продажи и выходят за рамки законов и морали. Проще говоря, её действительно могут украсть, если оставлять без присмотра.
— Спасибо, утешил. Теперь я понял, винтовка действительно хорошая, а Кузьмич — так, херня на палочке.
— Слушай, мы уже подходим к ферме, завязывай ныть и смотри не выкинь какие фокусы. Я видел у них колесо наказаний, поверь мне, тебе ни один из вариантов, присутствующих на нём, не понравится.
Кузьмич замолчал, обиженно засопев, мне даже стало его немного жалко. Надо будет позже поговорить с Артёмом, который действительно увлекся винтовкой, попавшей ему в руки, чтобы не обижал своего друга. Перед фермой я еще раз всем напомнил, чтобы вели себя нормально и не нарывались на неприятности, после чего подошел к одному из вооружённых людей, стоящих около большого ангара, и поинтересовался:
— Добрый
