Позади красивого особняка был заросший сад. Крошечный дворик отделял его от мощенной булыжником улицы. Франческе этот дом казался воплощением ее детских грез. Чугунная ограда с причудливым узором украшала особняк. За садом текла река. С верхнего этажа была видна таинственная громада Нотр-Дам. Звуки ночного города, доносившиеся со стороны Сены, успокаивали Франческу. Плеск воды, гудки кораблей, отдаленный звон цепей, иногда долетавший запах рыбы и керосина — все напоминало ей ночную Венецию. Казалось, сама судьба позаботилась, чтобы она жила возле воды.
Джек тоже был счастлив в Париже. Первое время он спокойно гулял по улицам города, ибо здесь его не узнавали. Они с Франческой подолгу сидели в маленьких кафе на левом берегу и азартно торговались на открытых рынках неподалеку от дома. Но как только в парижских кинотеатрах пошли фильмы с его участием, Джеку снова пришлось надеть темные очки. Как-то днем он и Франческа отправились в кино посмотреть его фильм на французском. Маленький кинотеатр неподалеку от Сорбонны был битком набит студентами. Услышав с экрана речь французского дублера, Джек рассмеялся:
— Да он разговаривает, как Дональд Дак! Неужели я говорю по-французски так же комично?
— Ну, не совсем… — Франческа смутилась.
Когда Джек рассмеялся еще раз, какой-то студент выругал его. Джек взял Франческу под руку и вывел из темного зала.
— Что мне сказал этот парень?
— Боюсь, ничего хорошего. По-моему, обозвал тебя скотиной.
— Неужели? — Джек был доволен. — Восхитительно!
Однако по мере того, как дело двигалось к зиме, воодушевление Джека пошло на убыль. Он читал бесчисленное множество сценариев, но не находил ничего себе по душе. Встречам с режиссерами и продюсерами не было конца, но Джек все не мог угомониться.
Как-то днем, когда Франческа читала, лежа на диване, Джек влетел веселый, в распахнутом пальто, несмотря на холодную погоду. Еще с порога он возбужденно выпалил:
— Мы приглашены на открытие выставки в галерею Арко и на прием по этому случаю. Ради Бога, дорогая, скажи, что ты идешь! Сегодня утром все только об этом и говорили. Там будет много знакомых, я уже обещал, что мы придем.
— Ты не хочешь поздороваться? — Франческа положила руки ему на плечи, поднялась на цыпочки и поцеловала его. — Неужели мне необходимо участвовать в этом светском спектакле вместе с тобой?
Коснувшись губами щеки Джека и вдохнув запах его кожи, Франческа подумала: «А не соблазнить ли его прямо сейчас? Это, несомненно, отвлечет его от открытия выставки».
Словно угадав ее намерения, Джек осторожно отстранил от себя Франческу.
— Любовь моя, тебе не удастся заставить меня забыть о банкете, и не надейся. — Он изобразил страдание. — Ты не выпускаешь меня из кровати и, боюсь, доведешь до истощения.
Франческа залилась смехом, но Джек приложил палец к ее губам.
— Скоро мы поженимся и проведем вместе всю жизнь. Но сейчас я хочу вывести тебя в свет. Пообщаешься с людьми, развлечешься.
— Ты же знаешь, мне тяжело и страшно встречаться с чужими людьми, и так, вероятно, будет всегда.
— Глупышка, разве ты не видишь, что шрам придает тебе неповторимую индивидуальность?
— Не нужно мне такой индивидуальности.
Джек приподнял ее подбородок.
— Но ты особенная, Франческа, и очень красивая. — Он коснулся ее губами. — Все должны увидеть необыкновенную женщину, на которой я собираюсь жениться.
Франческа потупила глаза. Каждый раз, когда Джек упоминал о браке, ее охватывал страх. Она очень этого хотела, поэтому боялась, что свадьба не состоится. Увы, она не походит на мать, убежденную в том, что она достойна любви. Как бы Джек ни старался приободрить ее, Франческе не удавалось обрести уверенность в себе. Вместе с красотой она утратила часть себя и теперь никогда не станет такой, как мать. Даже другая мечта, выйти замуж за Джека, казалась ей несбыточной.
Она встретила его взгляд.
— Джек, эти люди будут жалеть меня и чувствовать себя неуютно рядом со мной. Нет, я этого не выдержу.
Он снова поцеловал ее.
— Ладно, Франческа, я понимаю. Мне не следовало упоминать о выставке. — Ему не удалось скрыть разочарования. — Что у нас на ленч, дорогая?
— Ленч будет в американском стиле: жареные бутерброды с сыром. — Заметив его гримасу, она пожала плечами. — Я же тебя давно предупреждала, что никогда не училась готовить.
— Верно. Что ж, придется смириться и с таким пороком дочки богатых родителей. Как я понял, кухарка сегодня выходная?
— Она пошла к дантисту, вернется поздно.
Франческа увела его в кухню. За трапезой Джек расспрашивал о Кристофере.
Она все еще не рассказала Джеку, что Кристофер — его сын. Ждала, когда Джек и мальчик проникнутся взаимной симпатией. Но подходящий момент не наступал, и Франческа чувствовала, что Джек не слишком интересуется ребенком, скорее изображает интерес ради нее.
Разговор перешел на другие темы, и Джек больше ни словом не упомянул о вечере. Франческа пыталась понять, не обижен ли он, но видела в его глазах только нежность и любовь. К концу ленча ее стали мучить угрызения совести.
— Чтобы еще раз показать, как сильно я тебя люблю, — торжественно заявил Джек, — готов помочь тебе мыть посуду.
— О, сэр, вы очень добры! — Франческа открыла дверцу посудомоечной машины, а Джек составил посуду и нажал кнопку. — Отлично сработано, сэр! И к тому же очень быстро.
— Пойду наверх переоденусь. Спущусь через минуту.
— Джек! — окликнула Франческа. — Я хочу примерить новое платье. Посмотри и скажи, подойдет ли оно для сегодняшнего приема.
— Ты не должна делать это ради меня, — тихо сказал Джек. — Я же не принуждаю тебя.
— Джек, я сама хочу пойти на выставку.
— Это не так. Ты просто боишься утратить мою любовь. — Он взял Франческу за руки. — Так знай, я никогда не перестану любить тебя, что бы ты ни сделала.
Она почувствовала, как к горлу подступили слезы.
— Спасибо тебе за эти слова. Но я действительно хочу пойти. — Она смахнула слезу и улыбнулась. — Поэтому, если ты не возьмешь меня с собой, мне придется ехать одной.
— Считай, что я назначил тебе свидание. Ну, показывай свое платье. Может, оно мне не понравится.
Они вместе поднялись наверх, и Джек наблюдал, как Франческа надевает сиреневое бархатное платье. Этот цвет очень шел к ее золотисто-рыжим волосам и зеленым глазам.
— Повернись-ка! — сказал Джек, окинув Франческу придирчивым взглядом.
Она медленно повернулась.
— Надень туфли.
Она надела туфли на высоких каблуках.
