— Франческа! — Певучий голос с французским акцептом захлебывался от восторга. — Вы уже видели новый «Вог»? Нет? Не может быть! Какой сюрприз!
Франческа вздохнула с облегчением. Это Аполлония! Связавшись с Марио, она стала разговаривать именно так — возбужденно, отрывисто, словно всегда спешила сообщить, что ее любовник завоевал очередной приз. Куда только делась ее степенная профессорская манера?
— Неужели это и есть срочное дело? — насмешливо спросила Франческа. — Вы звоните по поводу французского «Вог»?
— Mais oui[16], ведь в редакционной статье помещена ваша фотография, а говорится в ней о Франческе Нордонья и природе женской красоты. Дорогая, вы для них — «великолепный пример современной независимой женщины»! Знаете, как они вас называют? «Муза знаменитого американца»! Чему вы смеетесь? Разве вас не распирает от гордости?
— Конечно, Аполлония, я почти в восторге. — Франческа сильно сомневалась, что может служить кому-нибудь примером. — Если на меня нападет хандра, сразу же куплю этот номер. Спасибо, что рассказали.
Ее реакция на сногсшибательную новость, видимо, разочаровала Аполлонию.
— Ладно, но уж Джек точно придет в восторг. Кстати, мне нужно сказать вам кое-что еще, так, мелочь, но вот это в самом деле срочно. — Голос Аполлонии звучал теперь серьезно. — Звонил Эдуард. Он прилетает в Париж, хочет поговорить со мной. Боюсь, неприятности с санаторием.
Да, это следовало предвидеть. Франческа смущенно подумала, что постыдно пренебрегла Эдуардом и своими обязанностями в их общем предприятии. Ей будет трудно встретиться с Эдуардом.
— Бедный Эдуард, у него столько дел, а приходится тратить время на дальнюю поездку. Мне страшно неловко, что я сбежала и взвалила все на него.
— Франческа, вы тут ни при чем. Эдуард хочет поговорить о моих делах. Точнее, о поступке Марио, ответственность за который лежит на мне.
Франческа понятия не имела, какое отношение имеет Марио к делам санатория. Гонщика, зацикленного на своих машинах, не удавалось затащить даже на званый обед. Впрочем, и на людях он говорил только об автомобилях.
— С нашего общего счета пропала определенная сумма. Деньги, предназначенные на рекламную кампанию для санатория, были случайно положены на мой личный счет и теперь исчезли. Все это ужасная ошибка.
Франческа отметила, что Аполлония слишком напирает на слово «ошибка». Между тем проблема не казалась особенно серьезной.
— Конечно, Аполлония, это неприятно, но думаю, вполне поправимо. Мы покроем недостающую сумму, а потом Марио вернет деньги. — Франческа знала, что Марио иногда везет. Несомненно, он снова завоюет свои позиции, как это уже было в Каннах.
— Если только Марио сам вернется, — вздохнула Аполлония. — К сожалению, все не так просто, девочка моя. Банк выдал ему в кредит огромную сумму с нашего совместного счета. Я даже не решаюсь назвать ее.
— Неужели все так плохо? Мы с Джеком вам поможем. Прошу вас, Аполлония, не волнуйтесь из-за санатория.
— Вот это мне и предстоит обсудить с Эдуардом. Хочу попросить вас о любезности, Франческа: пойдите со мной на эту встречу. Мне нужна ваша помощь. Сами знаете, как Эдуард относится к вам.
Франческа догадывалась, что Эдуард небезразличен к ней, но удивилась, что Аполлонии это известно.
— Хорошо. Когда он прилетает?
— Сейчас.
— Сейчас? Неужели это настолько срочно?
— Вот именно, девочка моя. — Аполлония грустно вздохнула. — Очень срочно.
На следующее утро Эдуард позвонил в дом Франчески. Джек отправился на встречу с одним из своих продюсеров.
Франческа выглянула в окно. Эдуард стоял у ворот в легком плаще, несмотря на холодный и сырой мартовский день. У нее потеплело на душе: Эдуард прекрасно смотрелся на парижской улице. А почему бы и нет? Ведь это его родная страна. Каждого мужчину Франческа невольно сравнивала с Джеком, неизменно решая вопрос в его пользу. Высокий Эдуард казался все же ниже Джека. Он был изящным и утонченным, полным жизни, однако не обладал необычайным магнетизмом Джека. Тем не менее, увидев Эдуарда, Франческа обрадовалась и выбежала ему навстречу.
Она сразу заметила, что Эдуард утомлен и чем-то озабочен. Франческа догадалась, что дело совсем не в трансатлантическом перелете и смене часовых поясов. Он был больше обычного загружен делами в клинике, но руководство санаторием истощило его до предела. Обязанности Франчески Эдуард возложил на менеджера, но ему приходилось контролировать все самому. Теперь, когда количество предварительных заказов на места в «Розе Лайфорда» стало падать, Эдуард счел необходимым восстановить их общее предприятие.
— Франческа, мне очень трудно говорить об этом. Я никогда еще не терпел такого провала, потому что делал все на профессиональном уровне и не позволял себе снижать планку. А теперь мне впервые в жизни страшно, что я… вернее, мы потерпим неудачу.
Длинные пальцы хирурга забарабанили по подлокотнику кресла.
— Даже не верится, что мы так близки к провалу.
— Вам следует вернуться в Лайфорд-Кэй и проверить бухгалтерские книги. Этой зимой мы понесли огромные потери.
— Но доход…
Раздался звонок. Франческа пошла встретить Аполлонию.
Та держалась неуверенно и была явно удручена. Эдуард пожал руку Аполлонии, и все трое сели. Франческа вдруг поняла, что гостья вот-вот расплачется. Однако герцогиня все же овладела собой.
— Не помню, когда мы последний раз собирались вместе. «Роза Лайфорда» дала каждому из нас новую жизнь. А теперь… смотрите, что я натворила.
Франческе хотелось утешить Аполлонию, но тут заговорил Эдуард:
— Зачем рассуждать о вине? Вы просто неправильно оценили Марио, вот и все. Но скажите на милость, с какой стати вам вздумалось открыть совместный счет, если вы не состоите в браке?
— Эта идея принадлежала мне. Мы прожили вместе целый год. Меня смущало, что я выдаю ему деньги, вынуждаю просить их… Это ущемляет таких мужчин, как Марио.
— У таких мужчин самолюбия нет, — сердито возразил Эдуард. Франческу покоробила его резкость.
— Сначала Марио внес на наш счет свой выигрыш в Каннах, несколько сотен тысяч долларов. Уверяю вас, я внесла гораздо меньше. Потом у него началась полоса неудач, потребовались новая машина, новый мотор. Не хотелось задевать его гордость, требуя отчета за каждый франк, и я разрешила ему брать деньги в банке. Осенью у меня начались лекции в университете, и я перестала следить за этим. — Аполлония беспомощно развела руками, словно удивляясь поступку Марио.
— Но как же ему удалось наложить лапу на средства «Розы Лайфорда»?
