— А разве сейчас они есть? Да стоит ли из-за него умирать? — рассердилась Франческа.
— Я предпочитаю прожить остаток дней так, как мне хочется, — сдержанно ответила Аполлония. В ее голосе снова звучало спокойное достоинство. — Прошлой осенью я много думала и приняла решение. К тому же за последние полгода Марио дал мне больше, чем я могла мечтать.
— Но почему вы думаете, что это конец? Надеюсь, курс лечения поможет.
— Сомневаюсь. Симптомы убеждают меня в обратном. Впрочем, выбора нет, боли очень усилились. Мне придется отдать себя в руки врачей. Ну скажите, Франческа, разве не смешно? Я чувствую себя как преступник, решивший сдаться властям. Что ж, «Роза Лайфорда» — прекрасная тюрьма.
— Кристофер пришел, — солгала Франческа, боясь разрыдаться. — Я перезвоню позже.
Ближе к вечеру приехал парикмахер, и Франческа начала готовиться к очередному приему. Скоро должен был вернуться Джек. Увидев, что Кристофер играет с няней, Франческа пошла с парикмахером наверх. Невысокий Фердинанд, с проницательными глазами и тонкими, чуткими руками художника, отличался своеобразным вкусом и безукоризненной вежливостью. Он владел собственным салоном в престижном округе Парижа, а кроме того, занимался бизнесом. Клиенты считали его кудесником. В виде особой любезности Фердинанд приходил к Франческе на дом, чтобы сделать прическу. Для нее он был не просто парикмахером, но отчасти поверенным. Пока мастер мыл ей голову и укладывал длинные волнистые волосы, Франческа изливала ему душу. Однако сегодня она молча закрыла глаза и попыталась избавиться от напряжения, пока сильные пальцы Фердинанда массировали ей голову. Но даже его колдовские движения не помогали. Она в каком-то оцепенении сидела перед большим зеркалом в своей гардеробной.
— Трудный выдался день? — поинтересовался Фердинанд.
Франческа поморщилась. Она не могла рассказать ему о болезни Аполлонии и визите Эдуарда, упреки которого терзали ее. «Ведете легкомысленную жизнь». В его словах звучало презрение.
Парикмахер начал расчесывать волосы жесткой щеткой, и Франческа вскрикнула:
— Зачем вы рвете мне волосы?
— Прошу прощения.
Чувствуя вовсе не боль, а раздражение, Франческа поняла, что сегодня ей уже не расслабиться. Она едва выносила присутствие Фердинанда, хотя обычно он действовал на нее успокаивающе.
— Прошу вас, будьте осторожнее.
Рука с расческой застыла, и Франческа встретила в зеркале изумленный взгляд мастера.
— Простите, я не хотел причинить вам боль.
— Тогда продолжайте. — Она устыдилась своей вспышки.
Фердинанд работал теперь с подчеркнутой осторожностью. Франческа заметила его неудовольствие.
— Вы мне понадобитесь на следующей неделе. В четверг вечером мы с Джеком идем в театр.
— Боюсь, в четверг я занят.
— Но вы мне еще две недели назад обещали, что будете в моем распоряжении, когда Джек вернется в Париж! Я на вас рассчитывала, что же мне теперь делать? Уже слишком поздно кого-то искать.
— Если угодно, приходите ко мне в салон. Я назначу вам время, — предложил Фердинанд.
Франческа вдруг заподозрила, что он нарочно злит ее.
— Вы же знаете, я никогда не хожу укладывать волосы. У меня слишком много дел. Не сидеть же мне в очереди с обычными клиентами! — высокомерно воскликнула Франческа.
Фердинанд растерялся.
— Извините, но у меня и в мыслях не было оскорбить вас.
— Это хуже оскорбления! Вы нарушили мои планы! — распалилась Франческа.
Фердинанд отпрянул. Лицо его исказил гнев.
— Мадам, если я не устраиваю вас, мне лучше уйти.
— Нет, сейчас вы никуда не уйдете, — резко возразила Франческа. — Сегодня вечером соберутся фотографы. Я должна быть безупречно причесана.
Парикмахер положил расческу.
— Помоем голову? — Он подтолкнул ее к ванной. Усадив Франческу перед раковиной, мастер намочил ей волосы.
Но она не могла позволить ему одержать победу.
— Фердинанд, все-таки вы должны прийти в четверг! Неопределенность меня не устраивает!
— Но мы же не назначили дату…
— Если дали слово, будьте любезны держать его! Я не позволю обращаться с собой как со случайной клиенткой. Не забывайте, кто я!
— О, это я помню. Но у меня есть и свои дела, а их я, уж простите великодушно, ставлю на первое место.
— Это у вас-то свои дела? Да как вы смеете! Какое неслыханное самомнение!
— Мадам, я бы попросил… Но она прервала его:
— Плевать мне на ваши дела, я плачу парикмахеру, а не бизнесмену. Если не умеете держать слова, вам нечего делать в бизнесе. Как вы думаете, долго ли продержится ваш салон, если узнают, как вы вели себя со мной?
Фердинанд не выдержал:
— Мадам, вы забываетесь. Приходя сюда, я делаю любезность, ибо когда-то вы мне нравились.
— Не смейте разговаривать со мной в подобном тоне! — закричала Франческа. По лицу ее текла вода, от шампуня щипало глаза, и она понимала, что мастер кипит от негодования.
— Меня все знают, и я всем нужен. А вы, мадам, никто. Пустое место, диковинный уродец, забава на один сезон. Да, папарацци слетаются к вам как мухи на мед, но только потому, что вы любовница знаменитого актера. Не будь Джека Уэстмана, кто бы заметил вас? Вы-то сами что сделали и чего достигли? Ничего! Простите, оставляю вас на попечение любовника. Возможно, он терпит вашу грубость.
Фердинанд сполоснул руки и исчез. Франческа, вся в пене, с закрытыми глазами, выскочила в спальню:
— Фердинанд! Где вы?
Молчание! Она бросилась в ванную, сунула голову под душ, вытерлась и спустилась в кухню.
— Что случилось, мадам? — спросила экономка.
— Вы не видели Фердинанда?
— Он только что ушел.
— Не мог же он меня вот так бросить! — в отчаянии воскликнула Франческа.
— Мама, мама! Ты босиком! — закричал Кристофер.
Она всегда запрещала Кристоферу ходить босиком, боясь, что он простудится.
Франческа, чуть не плача, подхватила Кристофера на руки и расцеловала в обе щеки.
— Да, дорогой, я нарушила все-все правила! — Она отпустила мальчика.
«Господи, что же я натворила! Как гадко поступила с Фердинандом! — Франческа содрогнулась, внезапно осознав, что это станет известно парижской публике. — Глупая, тщеславная женщина, не желающая смириться с правдой, которую давным-давно знают все».
Франческа вышла из кухни и направилась к себе. Фердинанд, конечно, все преувеличивал, но в его словах есть доля истины.
Дойдя до своей спальни, Франческа бросилась на постель. Неужели ее веру в себя способны подорвать несколько слов какого-то парикмахера? А почему бы и нет? Ведь она всю сознательную жизнь была лишь тем, за кого принимали ее другие. Пока росла и взрослела, считала себя простушкой. Позже, в Венеции, Джек и светское общество убедили ее, что она красавица, и Франческа стала ею. После пожара Эдуард внушал ей, что она не отвратительна. В Париже без его поддержки Франческа почувствовала себя калекой, но Джеку удалось ее спасти. Видя свое отражение в его глазах, Франческа решила, что вновь обрела себя. Увы, ее достоинство и счастье всецело зависят от мнения окружающих.
