— Послушайте,- от неожиданности язык у меня тяжелеет и повинуется с большим трудом. — Вы, конечно, правы. Я, наверное, имею право на некоторый вымысел, ведь это, действительно, не научная статья. И потом… Прошло столько лет. В конце концов некоторые мелкие детали стираются в памяти. Но откуда, скажите, они известны вам?! Эти подробности не приводятся ни в одном историческом справочнике. Не упоминаются и у античных авторов.
Я внимательно гляжу в ее глаза, всматриваюсь в каждую черточку ее точеного лица. И вдруг зимняя стужа и летний зной разом врываются в мое сердце. Перед моим взором простирается узкая полоса лазурного моря в оправе из белого, прогретого солнцем песка. Словно в кинокадрах, вижу, как медленно-медленно бежит, будто плывет, стройная женщина в белых одеждах и ее густые черные волосы развеваются по ветру. Вот на бегу она так же медленно оборачивается. Одно мгновение. Всего лишь один короткий миг, но этого достаточно.
— Неужели это вы? — говорю я. — Как же долго я вас искал!
АЛЕКСАНДР ТЕБЕНЬКОВ
ОБРАТНЫЙ ХОД ЭВОЛЮЦИИ
Любые истории, даже самые невероятные, обязательно начинаются с чего-то самого простого, обыденного. Другое дело, что потом нередко бывает трудно понять, с чего именно, и сами участники событий, не говоря уже о посторонних, зачастую не могут прийти к единому мнению, с чего же, собственно, каша заварилась.
Например, директор Института экспериментальной цитологии и генетики, где работает Илья, относил начало нашей истории к тому дню, когда Илья «защитился» и получил лабораторию. А следователь городской прокуратуры в поисках истоков тех событий обратился даже к моменту нашего знакомства. По-моему, он здесь слегка перегнул, ведь с Женькой и Ильей я дружил еще в школе, начиная с пятого или шестого класса… Одним словом, я теперь воочию убедился- сколько людей, столько и мнений.
Я же считаю, что все начиналось так.
Федор Иннокентьевич подошел к шкафу и принялся разглядывать книги.
Илья — аккуратист, особенно с книгами. Нет, у многих, конечно, в шкафах всегда порядок, но у него они стоят по тщательно продуманной системе. Одно плохо: книги втиснуты настолько плотно, что с большим трудом можно вытащить нужную.
Вот и Федор Иннокентьевич легонько подергал за корешок одну, вторую, потом, видимо, поняв бесполезность своих попыток, взял ту, которая лежала поверх остальных. Она была толстой, большого формата, в глянцевой, синего цвета суперобложке.
Взял — и раскрыл на середине.
Вот с этого-то все и началось.
— Па-рей-азавр,- по складам прочитал Федор Иннокентьевич и прищелкнул языком от восхищения.- Ну и зверюга!… Вот бы на кого поохотиться!
Нужно сказать, что Федор Иннокентьевич появился среди нас совершенно случайно и вот каким образом.
В тот день при разговоре со мной шеф был предельно лаконичным. (Между прочим, он считает, что история началась именно с этого нашего разговора.)
Дело сводилось к следующему. Поскольку наша газета не может не осветить областных соревнований по тяжелой атлетике (раз), поскольку наш спортивный обозреватель заболел (два), и, наконец, поскольку других, более или менее свободных сотрудников у него в тот момент под рукой не сказалось (три), мне в обязанность вменялось дать на полколонки репортаж об этом эпохальном событии в спортивной жизни области. Сам я научный обозреватель, по совместительству пишу также фельетоны на злобу дня и глубоко убежден в том, что легкая атлетика потому так и называется, чго ей заниматься намного легче, нежели тяжелой Шеф о моих взглядах был осведомлен, но он не только умный, но и крайне предусмотрительный человек.
— В науке ты разбираешься,- ободрил он меня,- а штанга, думаю, не сложнее синхрофазатрона. Осилишь! Тем более, я дам тебе отличного помощника. Вот, знакомьтесь! — он повернулся и указал на краснощекого широкоплечего мужчину лет сорока, сидевшего несколько поодаль в кресле. Я, когда вошел, как-то не обратил на него внимания. А жаль!
Мой будущий напарник поднялся и, тяжело ступая, переваливаясь, подошел к нам…
Как все гениальное, замысел шефа был предельно прост: спортивный опыт бывшего штангиста, а ныне тренера детской спортивной школы Федора Иннокентьевича Пичугина вкупе с моими литературными талантами должны были произвести на свет нечто вроде шедевра среди спортивных очерков и репортажей. Что ж, блажен, кто верует!…
Легонько подталкивая в спины, шеф проводил нас до двери, и лишь в коридоре я сообразил, к чему привела меня покорность судьбе и воле редактора.
У Ильи сегодня день рождения. Он с Женькой, как и все нормальные люди, по субботам отдыхают и перед нашим вечерним сбором, кажется, уже успели провести небольшую репетицию. Теперь они сидели в центральном холле редакции, покуривая и бдительно поглядывали на часы. От них вкусно пахло шашлыком и «Ркацетели». И я нисколько не сомневался, что свою клятву не допустить моего пребывания в стенах редакции ни на секунду сверх положенного трудовым законодательством времени они выполнят непременно.Эти соревнования, так неожиданно свалившиеся мне на голову, состоятся завтра, и для разговора с Федором Иннокентьевичем мне оставалось сейчас не более десяти минут.
Соломоново решение, как всегда, исходило от Женьки.
— Ничего страшного,- безапеляционно заявил он, когда отведя в сторону, я ознакомил его с положением дел. — Тащи своего тяжеловеса с собой, там обо всем И договоришься. И мне, кстати, давно хочется порасспросить знающего человека, отличается ли спринтер от стайера длиной ног и скоро ли Олимпийский комитет включит в программу игр прыжки в ширину.
Итак, все началось с «Палеонтологического атласа».
— Па-рей-азавр,-по складам прочитал Федор Иннокентьевич и прищелкнул языком от восхищения. — Ну и зверюга!… Вот бы на кого поохотиться!
— Да вы не только спортсмен! — оживился Женька. Он сидел на диване и задумчиво наблюдал за нашими с Ильей бесконечными рейсами на кухню и обратно.- Вы, оказывается, еще и охотник!
Федор Иннокентьевич снисходительно улыбнулся.
— Нет, спорту я не изменяю, ведь охота тоже считается одним из видов спорта. А так-то, вообще, да, охотник. Я, знаете ли, в Сибири вырос, у нас там медведи, лоси — любой пацан с первого класса в тайге ружьишком балуется. Да я и сейчас, как еду куда на соревнования или на сборы, непременно свою тулочку прихватываю. Всяко бывало…- Он на минуту задумался, и я испугался — не дай бог, посыплятся сейчас на нас охотничьи байки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
