Но от мощного толчка Хаггард вылетел из машины, мягко ударился о песок, несколько раз перевернулся и замер лицом вниз, Браун поморщился. Снова заныл потревоженный локоть. Он машинально отметил, что не надел Хаггарду рукавицы и не застегнул крепление. «Отморозит еще руки, дурень сонный!».
Он со вкусом выругался и, глядя на распростертого Хаггарда, вдруг почувствовал, как угасает его гнев. Секунду спустя он уже не понимал, как мог так мерзко поступить, как оскорбить, обидеть славного парня Дика, с которым они не раз летали. Прямо помрачнение какое-то… Видно, эта планета не такая уж невинная штука. Мало ли он слышал о всяких диковинах. Да и сам кое-что повидал…
— А, дьявол! — Браун скривился, словно от зубной боли. Нестерпимый стыд охватил его. Он выпрыгнул из вездехода и склонился над лежащим Хаггардом:
— Дик, извини меня! Слышишь, Дик…- и беспомощно оглянулся.
И… замер, оцепенел, окаменел!
В следующее мгновение, подхватив Хаггарда, он стремительно нырнул в вездеход, захлопнул дверцу кабины, рванул рычаг силового поля, мгновенно закрывшего их непроницаемым и невидимым колпаком, Не дожидаясь, пока автоматы пустят кислород, сорвал маску; судорожно хватая воздух ртом, глянул в задний иллюминатор, на Хаггарда, снова в иллюминатор, давя в горле крик ужаса.
— Джо,- услышал он задыхающийся голос. — Джо, ты тоже видишь ЕГО?
Браун молча кивнул. Хаггард зашевелился.
— Слава богу! А я, грешным делом, подумал, что свихнулся. Но, бога ради, объясни, что же это такое?
Браун пододвинулся, давая место около иллюминатора заднего обзора.
Теперь они вдвоем смотрели на странную фигуру шагах в сорока от вездехода. И тут Браун захохотал. В маленькой тесной кабине его смех звучал так громко я страшно, что Хаггард испуганно отшатнулся от него.
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а! — запрокинув голову, захлебывался Браун. Лицо его побагровело от напряжения, вены на шее и висках налились, стали в палец толщиной. Казалось, они вот-вот лопнут.
Так же неожиданно смех оборвался, и Браун схватил товарища за руку:
— Дик, где мы, по-твоему, сейчас находимся?
— Да утром вроде были на этой планете- номер… как его там…- попытался улыбнуться тот. — А где сейчас — ума не приложу! То ли на Маршалловых островах, то ли…
— …на Гавайях! — подхватил Браун. — Ты только посмотри — это же типичный туземец с островов Полинезии! Я уж знаю, насмотрелся на них… И рост, и телосложение, и черты лица! Нет, это черт знает что! И ведь стоит — ни к нам, ни от нас!
Он обхватил голову руками и принялся медленно раскачиваться взад-вперед, роняя слова:
— Ну и дела, ну и фокус… Ну хорошо, будем рассуждать строго логически: русские здесь уже четвертый год, но Россия- не Полинезия!… Только цветных тут не хватало… Или… или они сами построили ракету? Но из чего, из консервных банок,что ли?! И чем же он дышит,он ведь БЕЗ КИСЛОРОДНОЙ МАСКИ!!!
Вдруг Браун поднял голову:
— Выйдем!
Хаггард будто ждал этого слова. Он суетливо проверил комбинезон, попробовал дыхательный клапан, потом, спохватившись, достал из кармана рядом с сидением пистолет, вынул из защелок короткоствольный карабин. И на миг застыл, раздумывая, что надежней, чему отдать предпочтение. Так и не выбрав, сунул пистолет за пояс и, взяв карабин на изготовку, вылез а узковатую дверцу. Браун тоже вооружился: Хаггард краем глаза заметил, в руке тот сжимал гранату.
Они медленно двинулись к странному существу. Лишь чахлые голубоватые колючки приглушенно похрустывали под ногами, да тяжелое дыхание двух людей нарушало безмолвие оранжево-коричневой пустыни. На дневном фиолетовом небе блестели немногочисленные яркие звезды, маленький диск местного подобия Солнца лишь светил, не давая тепла…
Чем дальше удалялись от вездехода, тем большее смятение охватывало Брауна. Здесь, на практически безжизненной планете, посреди песков, стоял полинезиец, судя по всему, интеллигент, одетый в отлично сшитый костюм. Белоснежная рубашка и со вкусом подобранный галстук завершали его наряд. На мгновение показалось, что незнакомец стоит босиком; Браун моргнул — нет, все в порядке! Обут и одет, как нормальный состоятельный человек.Сердце у Брауна готово было выпрыгнуть из груди, когда они подошли к незнакомцу шагов на пять. С минуту они стояли молча, пристально рассматривая его.
«Надо что-то делать,- лихорадочно думал Браун. — Что? Спросить, кто такой? Нет, глупо, разве он поймет, это наверняка не человек! Никто не смог бы выдержать и полминуты на этом диком холоде, не говоря уже о разреженной атмосфере!»
И вдруг… Браун попятился и, ошеломленный, замотал головой — в его ушах зазвучала чистейшая английская речь.
— Добрый день, господа! Я рад видеть вас в хорошем настроении и добром здравии.
Хаггард опомнился первым. Он радостно всхлипнул и шумно, с облегчением, выдохнул:
— Порядок, Джо, я все понял! Этот парень с русской базы, ты же знаешь, это откуда-то неподалеку; и там, я слышал, проводятся работы по акклиматизации. Вот уж совершенно не ожидал, что они зашли так далеко! — и, обращаясь к незнакомцу, сказал: — Разрешите поздравить вас, коллега, с блестящими достижениями!… Но разыграли вы нас, прямо скажу, отлично; представляю, сколько веселья будет сегодня на базе!
Он закинул карабин за спину и, растянув губы в приветливой улыбке, направился к незнакомцу.
А ведь точно!
Браун сразу вспомнил профессора Мирошниченко и его поразительные опыты. В его последних статьях сообщалось, что черепахи, некоторые виды змей и ящериц неплохо прижились в атмосфере этой планеты, что в настоящее время отрабатывается методика акклиматизации млекопитающих. Значит, очередь дошла уже до человека. Великолепно! Вот она, сенсация века! Повеселевший Браун сконфуженно сунул в карман нелепую в такой ситуации гранату, шагнул вслед за Хаггардом. И будто натолкнулся на невидимую стену,
— Нет, господа, вы ошиблись,- снова заговорил незнакомец. — Я — местный житель!
— То есть, как? — Хаггард остановился с вытянутой рукой. — Вы, конечно, шутите, ведь здесь нет высокоорганизованной жизни!
— А вы приглядитесь повнимательней!
— Но этого… не может быть! — Хаггард в растерянности оглянулся на Брауна. -Джо, скажи ему!
Браун торопливо подтвердил:
— Конечно, только примитивные лишайники, мхи… Это твердо установленный факт! — и, чувствуя в происходящем какой-то замаскированный подвох, призвал на помощь логику: — Если бы люди, или что-то равноценное им, разумное, существовали, их непременно обнаружили бы даже автоматические станции… И этот чистейший английский…- он пожал плечами. Непонятное упорство этого русского начинало раздражать.- Нет, сэр, кончайте ваш розыгрыш. Должен заметить, что довольно нелепо заниматься подобным маскарадом. Вы не подумали, что могли ненароком и пулю в живот схлопотать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
