— Я подумаю.
Звучит обнадеживающе.
Отвлекаюсь на звонок. Барс.
— Слушаю.
— На почту глянь. Все, что смог достать. Ну и девчонку ты себе нашел. Я там краем глаза глянул. Пиздец полный.
— Потом. Спасибо, братиш.
— С ней что ли?
— Да. В Петропавловку едем.
— Не отвлекаю. Давай.
Значит, уже вечером смогу побольше узнать о загадочной нимфе. Ну а пока откашливаюсь и начинаю:
— Петропавловская крепость - первая из всех крепостей России, которую построили без крепостных башен. Так называемый бастионный тип, для кругового обстрела противников. Когда столицу из Москвы перенесли в Петербург, приняли решение хоронить царских особ в этой крепости. Не помню, сколько захоронений было, когда стали строить Великокняжескую усыпальницу.
— Откуда Вы так хорошо знаете историю города?
— На самом деле не очень. Как любой мальчишка в любом возрасте люблю крепости. В этой был на экскурсиях ну раз пять точно. Запомнил.
— Вы... В смысле ты. Ты так хорошо рассказываешь. Не запинаешься совсем.
— Это, наверное, уже профессиональное. Когда часто выступаешь перед людьми, навык сохраняется.
— А почему пушка стреляет в обед? Она сейчас ведь тоже?
— Пушка стреляла почти сразу, как заложили крепость. Оповещала рабочих о начале и окончании рабочего дня. А тысяча восемьсот какого-то года стреляет один раз — в полдень.
Дальше прогулка идет просто идеально. Мы разговариваем, апельсинка расслабляется, смеется. Даже дает взять себя за руку, когда спотыкается на неровной мостовой. Я ощущаю себя лет на двадцать. Оказывается, человеку для счастья нужно совсем немного. Когда он влюблен.
— Какая встреча!
Серый, твою мать. Не зря же спросил, где мы.
— Саша, познакомься, мой друг Сергей. Сергей, моя... — как при ней её назвать!? — подруга Александра.
Девчонка пищит "очень приятно", хотя очевидно, что совсем не так. Барс со своим масляным взглядом явно нарывается.
— Богиня. Сражен наповал. — Ну давай, еще каблуками прищелкни. Гусар недоделанный.
— Не буду мешать. Гуляйте, детки, гуляйте.
Всё—таки на тычёк под ребра нашутил. Юморист, блин.
Барс ржет и отваливает. Ясно ж чего подорвался: лично заценить хотел, от кого друга плющит.
— Не устала ходить? Может, зайдем, перекусим?
— Нет. Мне нравится. Если тебе надо ехать, я сама спокойно доберусь.
Почему она так упорно держит дистанцию? Боится из-за своего прошлого? Так её вины ни в чем нет. Вина уродов, которые с ней... даже и произносить херово... Сука... как девчонке досталось в жизни. И выросла ведь не тварью, не с жаждой мести. Видно же, что чистенькая девочка, такую своей чернотой душевной запачкать страшно. Но к её свету душа тянется как к спасению.
— Мы же договорились, что эти два дня проведем вместе. Я полностью свободен для тебя.
Да, звучит двусмысленно, надеюсь, она всё верно поймет.
Уже темно, а мы гуляем. Сколько красоты и величия в ночном городе! Увидел бы я это, не будь рядом Саши? Даже не знаю. Ни с кем никогда не хотелось приехать на стрелку Васильевского и стоять, смотря на Неву. С ней потрясающе комфортно идти молча, и также потрясающе слышать ее голос. Поднимаю руку, стоящей рядом девушки, и прикасаюсь губами к запястью. Она вздрагивает и хмурит брови.
— Разреши себя поцеловать, — хриплый шепот, больше ничего выдавить не могу.
Она просто молчит. Я просто жду. Это да или нет?
Будем считать, что да. Опускаюсь к ее губам, но хитрая девчонка поворачивается и губы мажут по щеке. Улыбаюсь. Выпросил поцелуй... в щёчку... Растешь, Шамиль.
— Пожалуйста, больше так не делай.
— Можешь на меня посмотреть? — Прикасаться боюсь, что не испугать. — Почему ты меня боишься?
Она переводит взгляд под ноги, ковыряет носком кроссовка асфальт.
— Я не готова к отношениям. Ни с кем. И еще Аня сказала, что у тебя каждый день новые женщины. Очередной становиться не хочу. Не все это могут понять, но такое не для меня.
— А если у меня все серьезно?
— Этого не может быть.
— Почему?
— Ты вчера был в этой куртке. И сегодня в ней же.
— А, извини, вещь в чем виновата?
— Вещь ни в чем. У тебя наверху следы от помады, блестки налипли. А вчера их не было. Поэтому я в серьезность не очень верю.
Сука. Так легко спалиться.
— Так я не виноват. Рядом целовались, на меня попало.
Девчонка улыбается, но отрицательно покачивает головой.
— Не прокатило, да? Саш, я уже взрослый мужчина и оправдываться не буду, — говорю уже серьезно, — но своей женщине изменять не буду.
Она дотрагивается до сжатой в кулак ладони и смотрит в глаза:
— Ей очень повезет, Шамиль. Вы красивый и интересный мужчина, и... Просто то, что для Вас смешно, для меня очень серьезно.
Поднимаю брови: — Мы снова на "вы"?
— Да. Так правильнее.
... На следующий день Саша не отвечает на сообщения и звонки, а когда я, накрутивший себя, подъезжаю к дому, узнаю от брата, что ночью у девочки поднялась высокая температура и она спит после укола скорой. Весь день провожу возле ее постели, но она не просыпается до вечера. Ночью меня дергают по важному делу, а в обед звонит Анька, что Саша все-таки уехала...
И вроде бы уехала и уехала. Не получилось — отпусти. Но я стою, подняв лицо под осенний дождь, и ощущаю внутри пугающую пустоту. Она уехала и забрала с собой мое сердце, оставив только орган, который продолжает перекачивать кровь. Кого я обманывал, что не верю в любовь? Себя не обманешь…
