— Вы сами видите — пила настоящая, и дерево самое что ни на есть настоящее! Никакого волшебства! Если среди вас есть маги, пусть они проверят мои слова!
— Галзгет! — тут же завопил Негон. — Он жульничает?!
Стоявший поодаль маг отрицательно покачал головой. Публика удивленно загудела — по-видимому, Галзгет пользовался здесь определенным уважением.
— Итак, — Валентин отдал Негону салют, воспользовавшись пилой вместо меча, — сейчас я на ваших глазах буду пилить сук, на котором сижу. Советую всем, кто дорожит своей жизнью, занять самое безопасное место!
С этими словами Валентин засунул пилу за пазуху и, демонстративно поплевав на ладони, вцепился в веревку. Упершись ногами в шершавый ствол эхидже, Валентин принялся подниматься наверх, замирая в картинных позах после каждого подтягивания на веревке. Так он преодолел шесть метров по вертикали, забросил ноги на толстенный сук, зацепился за него руками и подтянулся вверх, радостно захлопав в ладоши. Затем, снова вытащив пилу на всеобщее обозрение, он зашагал вдоль сука, заросшего молодыми побегами — на эхидже они появлялись и опадали каждый год, как листья на обычных деревьях. Сук мягко пружинил, сначала совсем немного, потом все сильнее, достигнув к концу амплитуды в добрых полтора метра. Но Валентин был привычен к таким путешествиям, и к тому же находился под воздействием Жезла. Не моргнув глазом, он принялся отпиливать побеги, мешавшие зрителям видеть Фалера во всей его красе. Наконец по оживлению публики Валентин понял, что пора начинать.
— Самое безопасное место, — прокричал он, размахивая пилой, — здесь, подо мной!
С этими словами он спокойно уселся на сук и взялся за пилу.
Самым трудным в этом ставшем легендарным фокусе было именно распилить сук. Все остальное делало само дерево.
Валентин пилил и пилил, уже через пять минут почувствовав зверскую усталость. Наверное, без договоренности с эхидже у него и вовсе ничего бы не получилось — но и сейчас Валентин взмок, правая рука точно свинцом налилась, а толстенный даже у самого кончика сук не был перепилен и наполовину. Пилите, Шура, пилите, подбадривал себя Валентин, и пилил. А что еще ему оставалось делать?
Время от времени Жезл разрешал Валентину посмотреть на публику, и тогда он высматривал среди собравшихся Рейлиса. Но тот либо еще не появился, либо — что было куда вероятнее — не спешил афишировать свое присутствие. Зато Галзгет приноровился к работе на два фронта и постепенно оставлял Валентину все меньше и меньше свободы.
Надо пилить, понял Валентин, и сосредоточил все внимание на оставшихся сантиметрах плотной древесины. Наконец наступил тот момент, который обычно сразу привлекал внимание публики — сук с характерным треском надломился, и на его темной поверхности появился ярко-оранжевый разлом. Послышался разочарованный стон — на этом этапе всем казалось, что сук просто-напросто отламывается, и фокус не удался. Но Валентин, пряча усмешку, невозмутимо продолжал пилить.
Гул голосов зазвучал иначе — кое-кто из зрителей разглядел, что происходило с деревом на самом деле. Сук выгнулся кверху, словно Валентин, сидя на его кончике, мешал ему распрямиться. Отрезок сука начиная от Валентина и дальше согнулся вниз и уперся в землю, словно собираясь отпочковаться от материнского дерева.
Валентин продолжал пилить.
Когда сук с оглушительным треском лопнул, выбив пилу из руки Валентина, зрители сидели тихо, как мыши. Многие из них знали, чем обычно заканчивается фокус; многие почувствовали это в последний момент. Но ни один из них не ожидал того, что случилось в следующее мгновение.
Вместо того чтобы устремиться в небо, согнув бывший ствол параллельно земле, освобожденный сук описал широкую дугу и ударил прямо по сверкающим окнам королевского дворца. Грохот ломающихся стен, звон разлетевшихся стекол, вопль ужаса, вырвавшийся из доброй сотни глоток — и второй удар, на этот раз суком, росшим с противоположной стороны. Эхидже обрело свободу и мстило за унижение двухсотлетней давности; Валентин же раскачивался на отпиленной части сука, успевшей пустить корни, и ждал, когда же Галзгет потеряет самообладание.
Парк внезапно погрузился во тьму — магическое освещение не выдержало чудовищных по силе ударов. Вслед за тем раздался еще один леденящий душу звук, словно из земли с чавканьем вылезло громадное чудовище. Собственно, так оно и было — эхидже выкорчевало свой ствол, чтобы принести свободу своим соплеменникам.
Ну же, Галзгет, подумал Валентин. Давай, действуй!
В то же мгновение воздействие Жезла ослабло, и Валентин с наслаждением размял истосковавшиеся по магии пальцы. Галзгет начал действовать, да так, что Валентину немедленно захотелось отвернуть ему голову. Стометровый монстр, буянивший на территории парка, вспыхнул синим талисманным огнем.
Вряд ли Галзгет знал, что именно к огню эхидже имеют стойкий магический иммунитет. Скорее, он просто потерял голову и с отчаяния отдал Слейтеру самый банальный приказ — «Сожги его!». Окажись эхидже хоть чуть-чуть восприимчива к огню, обезумевшее от боли дерево уничтожило бы парк в считанные секунды.
Валентин окинул взглядом освещенный голубым пламенем парк, заполненный стремительно разбегавшимися людьми. Бежали все — даже сам Негон Третий и его верный Пес Дайен эль Салфор, даже всесильный тальмен Джадд Слейтер и его молчаливый повелитель Галзгет. Единственным, кто все еще не ударился в бегство, оставался сам Валентин.
— Впечатляет, — прокричал снизу знакомый вкрадчивый голос. — Не пора ли вам слезть оттуда, Фалер?!
Валентин послушно соскользнул вниз, зацепившись «козой» за честно отпиленный кончик сука.
— Рейлис! — обрадованно воскликнул он, разглядев собеседника.
— Только один вопрос, — перебил его Рейлис. — От магистра хоть что-нибудь осталось?
Вот что значит профессионал, восхитился Валентин. Плевать он хотел на ожившие деревья, у него своих забот по горло!
— Шансы есть, — честно ответил Валентин. — Его сожгли на металлической решетке и похоронили вместе с ней. На металле наверняка остались частички ткани.
— Каких размеров? — уточнил Рейлис.
Несколько молекул, чуть было не сказал Валентин. Кстати, вот прекрасный случай проверить, сколько молекул нужно для воскрешения вампира. На Земле хватило бы одной ДНК; здесь требования могут оказаться гораздо мягче.
— Невидимых глазу, — сказал Валентин.
— Тогда он окончательно мертв, — пробормотал Рейлис, опуская голову.
Валентин пожал плечами:
— Не совсем. Вы желаете его воскресить?
— Да, — коротко ответил Рейлис и посмотрел Валентину в глаза. — Это возможно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
