По причалам сновали высокие мускулистые мужчины, таская громадные ящики, бочонки и мешки, на которых большими неаккуратными буквами написали «Пескадо». Помнится, такие ящики время от времени появлялись у нас в Нордстерне на дворцовой кухне. Южная рыба имела своеобразный вкус, поэтому мой отец очень часто заказывал ее ко двору наряду с нашей местной хейринг.
– Это все рабы, – глядя по сторонам, говорила Рэтти. – Все эти грузчики – рабы, проданные Роджером и другими негодяями, и рыболовы – рабы.
У меня сердце сжалось от услышанного. Свободные, казалось бы, счастливые люди, которые носили ящики с рыбой, оказались невольными.
– А эта Эстэрра не так и плоха, – протянул Сунна, мысленно забирая бежевый кошелек Кани из рук пробежавшего мимо воришки, – почти не отличается от моей родины…
Коротышка недовольно глянул на лохматую девочку лет десяти, и у него в руке вдруг оказался мой мешочек с деньгами.
– И воришки тут точно такие же искусные, держи, Лика. Он протянул украденное у меня добро.
Путь до гостиницы, располагавшейся прямо в порту, оказался весьма непростым. Нашлось столько любителей покопаться по нашим карманам, что Сунна чуть ли не на каждом шагу возвращал кому-нибудь его кошелек. Интересно, чем мы так привлекли детишек, раз они поставили себе целью во что бы то ни стало обчистить нас. Если бы они подобным образом воровали добро у купцов, те давно бы предпочли обплывать этот город стороной. Поэтому я и решила, что детишки решили устроить шамсмаденскому магу состязание: кто кого! Вряд ли любители телепортации часто посещали этот город, вот и оказалась детям магия южанина в диковинку. Но все равно местной ребятне пришлось сдаться, потому что в гостинице они бы просто не смогли бы сбежать с ворованным добром.
Постоялый двор очень походил на подобное заведение в Утара, за исключением того, что до Эстерры не добирались разодетые в листья жители юго-восточного острова, а зато северян и выходцев с запада было хоть отбавляй. У стойки толстый эстэррец стучал пустой кружкой от пива и напевал задорную песенку про лесную фейку и влюбившегося в нее крестьянина. Где-то вдали я разглядела пару мореходов в белых халатах, южан. На самом деле, я с ужасом искала его, человка с посохом. Мне даже стало неинтересно принюхиваться к запахам пива, отбивных и жирной жареной рыбы, чтобы поймать в букете аппетитных ароматов навязчивые пары от листьев негарского дерева. Преследователя тут нет.
– Ну и хорошо, что он не добрался досюда, – хлопнула меня по плечу Рэтти, – пойдем наверх, отдохнем, придумаем, как будем забирать у него посох. Я послушно кивнула, пропуская мимо ушей:
– Сорро и Сунна в одной комнате, мы с тобой в другой, а Кани достался лишь чердак…
Я лежала на мягкой перине и смотрела на выкрашенный белой краской деревянный потолок. Рэтти ходила вокруг моей кровати, что-то бормоча. Остальные разошлись по комнатам, решив хорошо выспаться. Да уж, если Сорро не разбудить, он теперь десяток дней проспит после всех приключений, и корабельной качки. Я уже успела задремать, когда меня разбудил радостный восглас штурмана:
– Я придумала!
– Чего?
– Когда этот слабак курит свою рами, ты проваливаешься в другую реальность, так? – глаза Рэтти горели, когда она делилась со мной догадками. Я кивнула. А пиратка принялась мне объяснять.
Рами – листья дерева, растущего высоко в горах на острове Негара. Я слышала о них еще когда жила при дворе у раджи. Здоровые люди и сильные маги считали ее сильнейшим ядом и старались не только не курить их, но и не заваривать из них чай. Ходила даже сказка о том, как один из волшебников Хигаши заварил рами вместо чая, перепутав листья, и стал настолько силен, что смог породить на свет трех сильных демонов гор. К счастью, когда действие чая закончилось, демоны исчезли, натворив предварительно немало гадостей. Сам же маг высох, лишился своей силы и через несколько дней умер. Но некоторые волшебники не слушали подобных предупреждений. Те, чья сила от природы не была велика, стремились с помощью рами стать более могущественными.
Ох уж эти завистники: одни предаются магии Централи, чтобы стать сильнее, другие считают, что листья высокогорного дерева восполнят то, чего не дано от природы.
– Я никогда не связывалась с рами, – сказала Рэтти, поймав мой вопросительный взгляд, – нет, это не гордость и не пижонство, как любят говорить в Централи. Мне хватает тех сил, что у меня есть. Выпив или выкурив рами, я могла бы заморозить целое государство. Мне становится страшно от этой мысли.
Я никогда не знала, насколько сильно Марина боялась себя. Стоит ей вдохнуть запах рами, и она не беспомощно упадет в обморок, как я, она превратится в дьявола, который способен сделать с нашим миром нечто очень страшное. Но когда действие листьев закончится, она упадет замертво. Многие уважающие себя маги боялись рами больше смерти. Эти листья – удел слабаков, которые пытались прыгнуть выше собственной головы.
Но и это еще не все. Ничего в мире не делается просто так. Рами дает силу магу, но отнимает у него годы жизни, здоровье, и многое другое. Эти листья – только иллюзия благополучия. Как только их колдовство уходит – волшебник становится намного слабее, чем был. Говорят даже, что тот, кто живет за счет рами, умирает молодым: листья выпивают из мага всю его силу.
И это правильно. Если могущественный маг, попав в плен рами, преумножит силы и решит подчинить себе Инселердом, его власть продлится недолго. Мир уничтожит того, кто попытается завладеть им не по справедливости.
Чтобы ядовитый запах не травил организм, Рэтти носила при себе амулет. Небольшая серебряная подвеска в форме чесночного зубца с тремя крошечными дырочками досталась пиратке от Роджера. Дорого пришлось заплатить подневольной за такую роскошь. Девушка однажды надышалась-таки рами и заморозила двух моряков в ресторанчике. Мало того, что она больше недели лежала в бреду, мучаясь от жара, так чуть не попала на виселицу за убийство. Капитан каким-то чудом сумел выкупить своего штурмана. Что и говорить, Рэтти пришлось отрабатывать спасение. А капитану не хотелось, чтобы подобные случаи повторились, и он поделился со штурманом амулетом, защищавшим от духа рами.
– Знала бы я, где достать еще один, – грустно вздохнула девушка. – А то у меня был гениальный план!
– А давай, – я схватила ее за руки, – повесим амулет на меня, а тебе просто зажмем нос прищепкой!
Штурман обреченно покачала головой: а глаза, а рот, а уши, а кожа? Амулет защищал все. Я была странным образом чувствительной к запаху негарских листьев, к которому таинственный волшебник неким странным образом прикрепил заклинание управления, что провожало меня к Высшим. Рами не вредила мне, ровно как и не шла на пользу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
