Кей, стараясь ступать неслышно, добежал до галереи, спрятался за углом, сжимая нож. Сердце билось так громко, что он даже не слышал шагов идущих. Поэт никогда не был храбрецом, да и убийцей тоже. Наконец слева что-то мелькнуло, и Кей, чувствуя, что опаздывает, ударил. Клинок неожиданно легко вошел в грудь человека — это был Спенсо. Он пришел на галерею один, маг успел свернуть куда-то раньше.
Умирал Спенсо бесшумно, только часто и мелко дышал, глядя то на Кея, то на свою рану. Он не жаловался и не проклинал, просто ждал смерти. Когда она пришла, поэт оттащил мертвеца за ноги в темный угол и изнанкой плаща как смог вытер кровь с каменных плит. Кей не сожалел об убийстве — этот тщедушный человечек, которого он видел рядом с Ираклиазом в университетском городке, тоже был не безгрешен.
И все же месть, которая казалась такой близкой, не свершилась. Кей особенно остро почувствовал собственное бессилие. Пусть уйдет отряд лучников, все равно и он сам, и профессор, и Агнеша, и, конечно же, Элоиз остаются пленниками Ираклиаза. Без его позволения нельзя выйти из Викенны, дворец опутан сетью заклинаний. А еще мага нельзя убить, его может победить только более сильный маг.
Кей добрел до своей спальни и повалился на кровать. Вскоре постучался тот полуэльф, что прислуживал за столом, и сообщил, что обед подан весь, кроме десерта, которого не будет, потому что повар уже ушел и он, кучер, тоже уходит. Поэт не поднял головы, его мало интересовал и обед, и уход остроухих лучников.
14
Агнеша на приглашение пообедать тоже сначала ничего не ответила. Но потом решила, что просидеть у треснувшего зеркальца половину дня, плача над своей несчастной судьбой, — это и так большая роскошь. Она заставила себя умыться и одеться, заглянула к профессору, убедилась, что он продолжает храпеть, и постучала к Кею. Поэт не ответил, и Агнеша зашла.
— Чем-то у тебя пахнет, — тут же почувствовала девушка неладное. — Кровь?.. Кей!
Она рывком перевернула его на спину, но хотя плащ поэта действительно был перемазан в крови, сам Римти чувствовал себя довольно сносно.
— «Что ты кричишь? — хмуро поинтересовался он. — Все плохое уже случилось.
— Возможно, — не стала спорить Агнеша. — Я слышала, что часть эльфов ушла…
— Все ушли, кроме Ираклиаза, — уверенно ответил Кей. — Но нам это не поможет, дворец — ловушка. Я сегодня обежал все, что смог, но вот чего не видел — так это выхода. Маг нас не отпустит.
— Может, ты и прав, — не стала спорить девушка. — Но, как бы плохи ни были дела, глупо дать обеду остынуть. Идем, разбудим и накормим папочку, кто-то же должен позаботиться о нем. А то так и умрет во сне от истощения.
Кей сначала отказался, но, представив, что опять останется один, передумал. Состоялась уже знакомая сцена пробуждения Хлумиза, и поэт подумал какой-то маленькой, не охваченной тоской частью сознания, что сможет когда-нибудь зарабатывать оживлением мертвецов — это не должно быть намного труднее.
Ираклиаза за столом не оказалось, как, впрочем, и четы демонов в человеческих телах — судя по грязным тарелкам, они уже успели перекусить. Люди расселись в тишине. Замок и прежде изнутри производил мрачное впечатление, а теперь, когда он почти опустел, становилось жутко. Только профессора это совершенно не волновало. Он, едва подняв бутылку и зевая, наполнил стакан первый раз, уже гораздо живее — второй, а после четвертого захотел поговорить.
— Вселенная, благодарю тебя! — начал Хлумиз патетически, обращаясь почему-то к Кею. — А слыхали ли вы, друзья мои, о стране, в которой небо от земли отделяет крошечное расстояние, всего в локоть? Люди там живут лежа, птицы не летают, а бегают по траве. Деревья, если позволить им вырасти, проткнут небо, и тогда начнется Последний Потоп, поэтому их все время подпиливают.
— Нет, не слыхали, папочка, — прервала его Агнеша. — Не поговорить ли нам о более интересных вещах?
— Более интересных? — обиженно протянул Хлумиз. — Так-так.
— Отец, отряд эльфов покинул Викенну. Что-то случилось. Демоны, которых ты должен был остановить, проникли в замок, но охотятся не на герцога, который вовсе не герцог, а на Ираклиаза. Я все верно говорю, Кей?
— Наверное, — хмыкнул поэт. — Хотел бы я еще знать, откуда тебе известно про герцога, что он не герцог…
— Я понял! — перебил его профессор. — Вот что… герцог — это на самом деле я. Ты мне не дочь, а жена, а Кей — наш сын, гном!
По вытянувшимся лицам собеседников Хлумиз понял, что сказал что-то неправильное. Но ему-то показалось, что эта небылица лучше той, что рассказала Агнеша! То есть Вселенная, воспользовавшись образом девушки. Смущенный профессор притих.
— Хватит вам пить, папа, — строго сказала Агнеша. — Впрочем, по вас не поймешь, много вы знаете или мало… Кей, тебе известно что-нибудь еще, полезное для нас?
Поэт задумался. Про Спенсо, лежащего где-то в темном углу, он решил не упоминать — кому это поможет? Разговор Ираклиаза с Алатриэль тоже не касался узников Викенны. Вот разве что…
— Ираклиаз остался здесь, чтобы решить какие-то личные проблемы, — сообщил он. — До тех пор, пока над ним висит какое-то пророчество, он не может покинуть замок. Только я не знаю, в чем тут дело.
— Хорошо. — Агнеша отчего-то не поинтересовалась, где добыл эти новости Кей. — Пророчество… А еще мы никак не могли понять, зачем здесь профессор, если есть Ираклиаз. Но теперь известно, что демон, упырь, пришел убить не герцога, а самого мага. Значит, вы, господин Хлумиз… то есть папа, должны как-то защитить именно его.
Профессор поднял голову от тарелки и даже испугался, увидев холодную враждебность в глазах сотрапезников. Он не прислушивался к их разговору и теперь понимал только, что чем-то прогневил Вселенную.
— Что мне делать? — решил наконец Хлумиз спросить прямо. — Вселенная, я не люблю загадок!
— Для начала — поменьше пить! — не удержалась Агнеша.
— А мне нравится, когда наш профессор во хмелю! — не согласился с ней Ираклиаз, появляясь в трапезной. Если полуэльф и выглядел не таким уверенным в себе, как прежде, то совсем чуть-чуть. — Вот и теперь: по голосу могу предположить, что господин Хлумиз проглотил уже немало спиртного, но содержание его вопроса мне нравится. Что ему следует делать? Я готов посоветовать.
— Вот как? — нахмурился Хлумиз, которому очень не нравился этот образ Вселенной. Чем же он, профессор, так ее рассердил? — Так-так.
— Так-так, — повторил, улыбаясь, маг. — Профессор, вы с самого начала пытались меня запутать, и вам это удалось, сознаюсь. Вчера я совсем было сбросил вас со счетов… Однако новости из Ульшана заставили меня по-новому взглянуть на наши разговоры. Драконы, которые могут становиться то очень маленькими, то очень большими и готовы насытиться крошкой… Вы мне угрожали, а я не понял. Приношу свои извинения. Что ж, ночью я едва не поплатился за слепоту: протрезвевшая демоница, сорвавшаяся с привязи, едва не дотянулась до меня своими зубками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
