Она все еще глазела на повседневную жизнь военного лагеря, когда полог палатки распахнулся и на пороге появился коренастый мужчина с редкими седыми волосами и небольшой русой бородой, тоже тронутой сединой. Однако больше всего в его облике приковывало к себе внимание выражение глаз, удивительно теплое и доброжелательное.
– Мисс Райт. – Он слегка поклонился и прикоснулся губами к ее трепетным, затянутым в перчатку пальцам. И хотя Китти раздражал принятый среди мужчин обычай целовать женщине руку, она не могла не почувствовать благоговейного трепета при встрече с этим человеком. В голове смятенно пронеслось, что это ей стоило бы целовать его руки, смиренно опустившись на колени!
– Для меня огромная честь, – пробормотала она, тогда как хозяин палатки посторонился, пропуская даму вперед.
Обстановка поражала своей скудостью: жесткая узкая койка, несколько простых стульев да огромный стол, заваленный картами и еще какими-то бумагами. Только простой кувшин с водой на низеньком прикроватном столике и небольшая дровяная печка придавали комнате сколько-нибудь обжитой вид. Но Китти тут же поправила себя – никакая это не комната, а военная походная палатка, предназначенная не для развлечений, а для составления планов военных кампаний и операций.
Ли жестом пригласил гостью присесть и сам пристроился рядом на лавке. Он долго откашливался, а потом пояснил:
– Боюсь, это последствия воспаления гортани, которое я перенес в марте. Врачи говорят, что оно дало ревматические осложнения. – И он извинительно улыбнулся, упираясь руками в колени: – Итак, могу я пригласить вас на ленч? Правда, вряд ли я смогу предложить вам что-то кроме капусты, кукурузного хлеба да сливок. От тяжелой пищи мне пришлось отказаться по нездоровью.
Китти вежливо отказалась, чувствуя себя слишком взвинченной для того, чтобы вообще думать о еде, однако приняла чашечку горячего чая, принесенную ординарцем. Ли некоторое время молча разглядывал ее, погрузившись в раздумья, и сказал:
– Капитан Калпеппер ввел меня в курс ваших злоключений, мисс Райт, и рассказал о том, как сначала вас держал в плену изменник-южанин, а потом ему на смену явился кавалерист из армии Союза. Также мне доложили, что вы разыскиваете майора Натана Коллинза, с которым были помолвлены.
Она лишь молча кивнула, стараясь унять сердцебиение. Неужели перед ней действительно он, тот великий, чудесный человек?
– От имени вооруженных сил Конфедерации позвольте поблагодарить вас за героическую помощь нашим раненым на полях сражений и принести глубочайшие извинения и соболезнования по поводу перенесенных лишений. Я пригласил вас сегодня к себе… – Он опять надолго закашлялся, прежде чем смог продолжать: —…чтобы иметь честь лично выразить нашу благодарность за оказанные услуги.
– В этом не было никакой необходимости! – возбуждение, выпалила Китти, но он прервал ее с мягкой улыбкой: А еще я хотел бы вас заверить, что попросил члена моего военного совета навести справки о вашем майоре и вызвать его сюда. И уже вдвоем вы сможете решить, как поступите дальше. Если захотите остаться в Ричмонде, то я позабочусь о вас лично. Если же предпочтете вернуться домой, в Северную Каролину, то я выделю вам специальный эскорт.
От восхищения бедняжка лишилась дара речи и не сразу смогла выговорить:
– Спасибо вам за все, генерал… сэр… но больше всего я бы хотела… – она замялась, сглотнув тугой комок в горле, – …я бы хотела остаться здесь и работать в госпитале, поджидая Натана. Я неустанно молю Бога о том, чтобы мой жених оказался жив и вернулся ко мне.
– Вы окажете нам честь, работая в нашем госпитале, – учтиво кивнул генерал. – И молитесь по-прежнему неустанно, дитя мое, ибо все мы в руках Божьих. Но скажите, пожалуйста, нет ли у вас близких людей, которые беспокоятся о вашей участи? Ведь вы давно не были дома?
– С самого начала войны. – И она начала рассказывать про свою мать, а потом увлеклась и, подкупленная неподдельным сочувствием и добротой своего знаменитого собеседника, рассказала про то, как ее мать постепенно спилась, отец бросил семью и отправился воевать на Север. И в конце концов смущенно извинилась за его поступок.
– Вам не следует извиняться, юная леди, – многозначительно промолвил Ли. – На протяжении этой войны мне не раз приходилось видеть, как отец сражался с собственным сыном, а брат – с братом. Каждый имеет право поступать так, как велит ему долг. И именно этим следует руководствоваться в жизни каждому из нас, либо нет ничего более достойного славы и почестей, нежели исполненный до конца долг. В этом, дитя мое, заключаются высшая награда и высшее счастье, доступное человеку на нашей грешной земле. А потому не стоит ни сожалеть о вашем отце, ни извиняться за его действия. Он поступил в точном соответствии с собственными убеждениями, как следует поступать и всем нам.
Китти слушала его со все возраставшим благоговением и дивилась про себя, как принципы этого великого полководца напоминают принципы ее отца!
Их беседа длилась почти два часа и касалась в основном ее приключений – правда, не самых страшных. Генерал не задал ни одного нескромного вопроса, интересуясь в основном ее пребыванием в среде федералов – видимо, надеясь таким путем немного изучить психологию противника. И хотя вряд ли Китти могла сообщить что-то такое, чего бы генерал Ли уже не знал, его явно заинтересовала беседа Розенкранца с Тревисом, подслушанная в коридоре гостиницы.
– Какая жалость, что вам не удалось передать вовремя эту информацию, – мрачно покачал головой генерал, – ну да что было, то прошло. Постарайтесь поменьше ворошить прошлое. Вы сделали все, что было в ваших силах. А теперь отдыхайте и не беспокойтесь ни о чем, – сказал он на прощание. – Я непременно разыщу вашего майора. Война сама по себе ужасное несчастье, и нельзя юное сердце заставлять страдать от неизвестности, жив ли его избранник или нет.
Итак, Китти приступила к работе в госпитале Чимборазо. Руководивший персоналом человек, не вдаваясь в подробности, поставил ее на место обычной медсестры. Однако вскоре Китти заметила острую нехватку ассистентов хирурга и заняла одно из пустовавших мест. Медики-мужчины ясно дали понять, что ее присутствие нежелательно, однако проявленные ею знания и расторопность помогли сломить сопротивление большей части ревнителей традиций. А самых упрямых Китти попросту игнорировала.
Новости с войны волнами накатывали на госпитальные палаты, стремительные и беспощадные, как реки крови на поле боя. Армия Ли предприняла второе наступление на север. Южане надеялись, что генералу удастся захватить один из таких важных городов, как Гаррисберг, Балтимор или даже Вашингтон: это облегчило вы положение Виксберга и вполне могло заставить Север признать себя побежденным. А кроме того, значительные успехи на территории врага могли заставить Англию стать союзницей Юга, да и не помешало бы переместить центр военных действий с давно разоренной территории штата Виргиния. Здесь все труднее становилось доставлять припасы истощенной армии конфедератов Солдаты ходили босые, подчас падали в голодные обмороки, и дезертирство приняло устрашающие масштабы Армии Юга грозило моральное разложение.
