Как отмечают некоторые исследователи истории еврейского народа, жреческая верхушка Иудеи в 701 г. до н.э. приступила к созданию собственной версии еврейской монотеистической религии - иудаизма. В указанном году ассирийская армия Сенахириба, в течение длительного времени осаждавшая стены Иерусалима, сняла с города осаду. Жрецы Иерусалима и многие простые жители города увидели в этом «божественное чудо», которое произошло якобы потому, что иерусалимские жрецы обладали особой «святостью». Ощущение такой «богоизбранности» дало иерусалимским жрецам уверенность в своей правоте и непогрешимости; они начали уверенно и решительно «перекраивать» еврейскую религию монотеизма с учетом своих земных интересов[520]. Одно из важнейших положений этой новой религиозной модификации евреев сводилось к следующему: поклонение Богу возможно лишь в одном месте на земле - в Иерусалимском храме. Вот что в этой связи писал более века тому назад английский исследователь Гаустон Чамберлэн: «Между 701 г. и 586 г. до Р.Х., в котором был разрушен Иерусалим, прошло больше столетия; в течение этого времени идея иудейства могла достигнуть своего полного развития. Пророки и священники, взявшие теперь бразды правления в свои руки, основательно использовали этот срок. Невзирая на либеральную реакцию Манасии, они сначала добились изгнания всех других богов, а затем сумели вселить народу безумную мысль, что Богу можно поклоняться лишь в одном Иерусалиме; вследствие этого царь Иосия разрушил жертвенники “на холмах” и все другие алтари, составлявшие предмет народного поклонения»[521].
Иерусалимский храм окончательно был превращен в единый культовый центр всех колен израильских. Однако вожди Иудеи радовались недолго. В 722 г. до н.э. Израиль был захвачен ассирийцами; их царь Саргон депортировал 10 израильских колен и рассеял их по бескрайним просторам своего царства. Территория Израиля была заселена пришельцами; «все они, - по мнению американского исследователя Джекоба Коннера, - были неевреями и в большинстве своем принадлежали к арийской расе»[522]. Эти новые обитатели территорий к северу от Иудеи постепенно стали иудейскими прозелитами. Тот же автор отмечает, что «пришельцы из Галилеи и Самарии (в то время эта вся территория была Самарией) приняли как национальный, так и религиозный иудаизм, стали прозелитами народа, чьи дома они были вынуждены занимать и чьи пустые синагоги были для них открыты»[523]. Обращенные в иудаизм пришельцы (причем их иудаизм имел ряд культурно-этнических отличий от религии колена Иудина) не очень охотно посещали Иерусалимский храм. «Новые иудеи» пожелали автономии. Во времена Александра Македонского, как пишет Иосиф Флавий, «сектой самаритян» был построен не очень далеко от Иерусалима храм на горе Гаризим около Сихема. Этот храм стал камнем преткновения в отношениях между самаритянами и иудеями, между ними началась вражда, самаритяне в религиозном отношении обособились от Иудеи. Храм на горе Гаризим был разрушен в 129 г. до н.э. Иоанном Гирканом. Впрочем, это не привело к возвращению самаритян в лоно иудаизма и Иерусалимского храма; гора Гаризим продолжала оставаться у самарян местом молитвы, о чем упоминала самарянка в беседе с Иисусом Христом: «Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме»[524].
Позднее, во II в. до н.э., некто Ониас, сын иудейского первосвященника, построил храм Яхве в Египте. Там, как известно, в те времена была уже огромная еврейская диаспора, которая регулярно посылала храмовую подать в Иерусалим. Ониас заручился при этом поддержкой царя Птолемея Филометра (173-146 гг. до н.э.), который рассчитывал, что благодаря этому храму ему удастся добиться большей лояльности со стороны местных евреев. В 160 г. до н.э. храм был построен в округе Гелиополя по образцу Иерусалимского. Богослужения в нем совершали Ониас и другие священники и левиты, переселившиеся сюда во время смут в Иудее. Однако, вопреки ожиданиям Ониаса и царя Птолемея, новый храм (называемый Ониасовым) не получил большой популярности среди местных евреев: они по-прежнему продолжали посылать храмовую подать в Иерусалим, а при возможности - лично посещать Иерусалимский храм[525].
Как отмечает Карл Каутский в своей книге «Происхождение христианства», «религиозный фанатизм и религиозная нетерпимость иерусалимских иудеев, резко отличающие их от широкой религиозной терпимости других народов того времени», сформировались в процессе острой борьбы со своими конкурентами, которые посягали на доходы Иерусалимского храма. Каутский подчеркивает, что речь идет о фанатизме не только священников, но также простых иудеев, проживавших в Иерусалиме и в прилегающих к нему районах: благополучие и тех, и других зависело напрямую от количества приезжающих на праздники для посещения храма. «Для других (народов. - В. К.) их боги были средством объяснить непонятные явления, составляли источник утешений и помощи в положениях, в которых сила человеческая оказывалась бесполезной. Для иудеев Палестины бог их стал средством, на котором основывалось их существование (материальное. - В. К.)»[526].
Важнейшим направлением борьбы за расширение «налоговой базы» Иерусалимского храма был еврейский прозелитизм. В Древнем мире он выступал в двух основных формах:
- активный (агрессивный) прозелитизм;
- «мягкий» прозелитизм.
Агрессивный прозелитизм имел место в основном в то время, когда Иудея получила независимость и к власти пришла династия Маккавеев, или Хасмонеев (период между владычеством Селевкидов и включением Иудеи в состав Римской империи). Хасмонеи, едва оправившись от иноземного владычества сирийских царей Селевкидов, сами захотели владычествовать над другими народами и занялись войнами со своими соседями.
В эпоху Хасмонеев были, в частности, завоеваны: Галилея (которая, как доказал немецкий протестантский теолог XIX века Шюрер, не была до того иудейской страной); Идумея; Восточное Заиорданье; отдельные города и поселения (например, пункт на берегу моря Иоппе). При этом они добивались того, чтобы население завоеванных территорий принимало иудаизм. Иногда это получалось, иногда - нет. Например, жители Идумеи без особого сопротивления приняли иудаизм. А вот жители Самарии вначале проявили интерес к новой религии, а затем от нее отказались и даже стали относиться к иудеям враждебно. Тогдашний первосвященник Иерусалимского храма Гиркан (135-104 гг. до н.э.) добился разрушения самаритянского храма на горе Гаризим, чтобы отвратить местных жителей от их веры. Но ничего не получилось. Сын Гиркана Аристобул (105-104 годы до Р.Х.), завоевал Галилею и обратил в иудаизм часть проживавшего там арабского племени итуреев[527]. Брат Аристобула, Александр Яннай (104-76 гг. до н.э.), пытался также иудаизировать жителей завоеванных эллинистических городов, предлагая им либо иудейскую веру, либо изгнание[528]. Греки, в отличие от идумеев и итуреев, предпочли изгнание.
Внешние завоевания были обычным делом в Древнем мире. Но завоеватели обычно не навязывали своей веры завоеванным народам. Те же самые иудеи, пребывая под владычеством различных царей и императоров, могли свободно исповедовать иудаизм. А вот Хасмонеи проявляли религиозную нетерпимость и агрессивность. Диктовалось это материальными интересами: покоренные народы надо было заставить платить подать в Иерусалимский храм.
На это обращали внимание многие исследователи. Например, Н. П. Никольский писал: «Но Маккавеи, или Хасмонеи, как они сами звали себя по имени своего родоначальника Хасамона, очень скоро разочаровали народные ожидания. Они не только не уменьшили той тяготы, которые нес народ, но еще увеличили ее. Им хотелось увеличить доходы храма и клира; для этого они стали силой оружия распространять иудейскую религию среди сосе- дей.(курсив мой. - В. К.)»[529].
Ту же мысль мы находим в работе К. Каутского «Происхождение христианства»: «Такая завоевательная политика была вполне в порядке вещей. Необыкновенно было только то, что она стала политикой религиозного расширения. Жители вновь завоеванной области должны были признать своим бога, которому поклонялись в Иерусалиме, должны были совершать паломничество в Иерусалимский храм, чтобы молиться ему, платить затем храмовый сбор (курсив мой. - В. К.) и отделиться от других народов»[530].
Помимо агрессивного прозелитизма имел место прозелитизм «мягкий», или «ползучий», когда над инородцами и иноверцами никакого видимого насилия со стороны иудеев не осуществлялось.
