— Мои родители мертвы.
— Прости, — закусывает губу.
Гребануться. Опять. Невозможная она. Нереальная. Кровь лупит по вискам, пульс с цепи срывается.
— Я не хотела затрагивать болезненную тему, — добавляет.
Сжимает мою руку. А лучше бы обхватывала член. Проходилась ладонью по стволу. Сильнее. Жестче. Яростнее. Лучше бы в рот до упора взяла, высосала до капли.
Хотя она и так высасывает. Но не сперму. Душу. Или что там у меня нутро раздирает? Стерва. Перекусывает мои вены. Мастерица нервы мотать.
— Я даже не помню их, — отвечаю. — Только по рассказам деда и знаю. А еще видел несколько снимков в альбоме.
— Это ужасно, — роняет тихо.
— Это не важно, — отрезаю. — Я почитаю их память, как и память каждого из своих предков.
Молчит. Бровями двигает. Лоб морщит. Прямо видно, мыслительный процесс идет. Эта прехорошенькая башка до хрена как напряжена.
— Амир, — выдыхает девчонка. — Можно просьбу?
— Вперед.
— Ты говорил об учителе, о том, кто будет объяснять мне основы вашей культуры, традиции, обучит языку, — воздух втягивает, смелости набирается. — Понимаю, ты всегда очень занят. Есть куча дел, которые требуют внимания. Но может, найдется время? Хотя бы час или два в день. Я обещаю не задавать лишних вопросов, если понадобится, разбираться самой по учебникам, изучать материал досконально. Уверяю, тебе даже не придется напрягаться.
— Чего? — не выкупаю намек.
— Я хочу, чтобы ты был моим учителем, — заявляет она. — Точнее — прошу. Очень сильно тебя прошу. Я хочу, что именно ты меня всему учил. Я клянусь быть старательной. Я все задания буду выполнять.
Глава 60
Учитель, блять.
Истории? Культуры? Литературы?
Сука. Да она просто издевается надо мной. Еще и глазки строит. То вылупится и не мигает, то моргает, хлопает своими ресницами. Губы приоткрыла. Дышит часто. Дьявол. Да — дышит. Даже это сейчас до одурения бесит. Бесит и заводит.
— Я обещаю стать прилежной ученицей, — продолжает лить чушь в уши. — Я каждое указание исполню. Изучу абсолютно все, что пожелаешь. Конечно, учитывая твою занятость, придется нелегко, нужно будет согласовывать время для наших занятий. Однако давай хотя бы попробуем. Главное выделить час или около того, а потом продолжу самостоятельно, буду лично с материалом разбираться.
Охренеть. Высший пилотаж. Имеет мозг так, что ловлю от этого дикий и больной кайф.
— Реально? — интересуюсь, прищурившись. — Ну ладно. Валяй. Проверим твой потенциал прямо тут.
— Хорошо, — кивает. — Что надо делать?
— Открой рот.
И девчонка действительно открывает рот. От удивления. Обалдевает от моего распоряжения. Делает судорожный вдох. Выгибает брови в немом вопросе.
Поглаживаю ее щеки большими пальцами. Медленно обвожу. Ощущаю трепет. Волнение. Тревогу. Пью каждую эмоцию. Чертовски вкусно выходит. Затягивает в бездну.
— Дыши носом, — говорю.
Она не успевает задать вопрос. Уточнить. Выдать очередную тираду. Вздрагивает. Пытается, что-то произнести, но уже слишком поздно.
Я вгоняю член в ее рот. Засаживаю единственным ударом. Растягиваю пухлые губы своим раздутым стволом. Вбиваюсь в глотку. Врываюсь до упора. До самых гланд. Натягиваю на болт.
Ладони упираются в бедра. Маленькие. Узкие. Горячие. Ладошки. Пытаются оттолкнуть. Слабо, но пытаются.
— Горло расслабь, — рявкаю.
Хрипит. Дергается. Обмякает. Наконец, сдается и подчиняется, перестает трепыхаться, принимает правила. Нервно подрагивает, лихорадочно.
Вот ее место. Вот предназначение. Она создана для того, чтобы мой член обслуживать. Вбирать до яиц. Высасывать до капли. Пусть привыкает. Такая судьба.
Сдаю назад. Ослабляю напор. Дарю воздух.
— Дыши, — приказываю.
Какая роскошная глотка. Плотно член обхватывает. Крепко. Жарко. Такая тугая и обжигающая, полный улет. Отвал башки. А дрожь только растравляет похоть.
Еще хочу. Еще. Еще. До искр из глаз выдрать. Выдолбить на славу.
Огонь. Огнище. Иначе не назвать.
Жду минуту. Даю девчонке привыкнуть. Играюсь мягко. До предела вхожу, вкачиваю в горло. После делаю шаг назад, отступаю, почти полностью рот покидаю. Чередую толчки. Рывками проникаю. Изнутри ласкаю. Как умею, как привык.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А она уже в слезах и в соплях. Носом шмыгает. Мордаха мокрющая. Раскраснелась. Разволновалась. Но не отталкивает, не упирается. Просто держит ладони на моих бедрах, просто касается.
Резьбу срывает. От ее одуряющей покорности. От податливости. Кости плавятся. Зато член тверже металла. Болт. Реально. Молот бьющий о наковальню. Долблю бешено. Одержимо. Неистово вглубь вламываюсь. Желаю выжечь клеймо, высечь тавро.
Кровь кипит. Бурлит. Ребра дробит.
Зайка моя. Нежная. Сладкая. Маленькая. Зайчишка.
Нарвалась на урок. Сама напросилась. Вымолила. Сама меня завела. Такая невинная и наивная, непорочная.
Я тебя испорчу. Помечу. Плохому научу. Дурному. Безумному. На член как на иглу подсажу. Будешь сама отсос как награду выпрашивать. Я тебя утяну во тьму.
Толчок за толчком. Жестко. Яростно. Наращивая ритм. Наматывая волосы на кулак. Вбивая макушку в пах. Вжимая между ног.
Мое нутро пожирает огонь. Боль полосует живот. Сквозная рана отзывается. Но я едва это замечаю. Прогоняю все лишнее прочь. На хрен. К чертям.
— Наше первое практическое занятие, — рычу, цежу сквозь зубы, не сбавляя обороты, не теряя дьявольский темп. — Будем повторять каждый день. Для закрепления материала. Отработаем твой навык. До гребаного идеала дойдем.
Рывок. Могучий. Разрушительный.
Трахаю размеренно. Со вкусом. С оттяжкой. Имею свою собственность по полной. Использую по назначению. Отрываюсь без ограничений. Во все тяжкие пускаюсь.
Девчонка только хрипит и содрогается. Слезы льют градом. Рефлекс. Ничего, она привыкнет. Не останется другого выбора. Научится заглатывать. Глубоко и очень затейливо. Как я люблю. Научится давать больше кайфа своему хозяину.
Нет. Не хозяину. Мужчине.
Я у нее первый и последний. Единственный. Других не будет.
— Глотай, — чеканю.
И кончаю. Заливаю ее рот спермой. Заправляю своим семенем. Закачиваю до отказа. Она подчиняется, зажмурившись, едва успевает сглатывать. Старается. И справляется. Жадно вбирает в себя мутные капли.
Ну и зрелище. Охренительно. Балдею от одного ее вида. Заплаканные глаза. Мордаха пунцовая. Губы растраханные. Порочная, развратная. Но дьявол, одурительно чистая. Даже теперь. Даже сейчас. Когда глотает мою сперму.
— Молодец, — хвалю девчонку, поглаживаю по макушке.
Взгляд у нее пустой. Горящий. Опаляющий. Но пустой. Такое чувство, будто я весь мозг членом выбил. Вот и отлично. Давно стоило прочистить ее голову от лишних мыслей.
— До сих пор хочешь, чтобы я занимался твоим обучением? — хмыкаю.
— Д-да, — выдает она. — Мы же не только такими уроками будем заниматься. Или… ты ничего другого не желаешь от меня?
— Желаю, — ухмыляюсь. — Много чего. Но сейчас разрешаю попросить что-нибудь. В награду за старательность. За потрясный отсос моего хрена.
— Я уже попросила, — заявляет на полном серьезе. — Хочу, чтобы ты был моим учителем. При чем за пределами постели. Когда будет время, хочу заниматься с тобой языком…
— Конечно, — обрываю. — Будут и занятия языком. Я разрешу тебе вылизать мои яйца. Отполировать до блеск. Разогреть для нового захода.
— Амир, — запинается. — Ты сам разрешил попросить. И я не шучу, когда прошу тебя стать учителем, помочь мне с познанием вашей культуры, традиций…
Ясно. Слабо трахнул. Мозг на место не встал.
— Хватит, — отрезаю. — Без этого дерьма. Проси что-то нормальное. Никакой греботни про обучение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ладно, — отводит взгляд, по ходу размышляет.
— Шмотки. Побрякушки. Полно вариантов.
— Хорошо, — кивает. — Кажется, я знаю, чего хочу.
— Валяй, — усмехаюсь. — Удивляй.
