Дьявол. От моего члена она не орала так, как от моего языка. И не дергалась настолько сильно и мощно. Еле удерживаю бедра широко разведенными. А уж как течет. Прямо прорывает. Порочный потоп. Развратный. Развязный.
Болт высекает искры. Рот порождает огонь. Круто. Охренеть поворот. Громом бьет.
Я хочу затрахать ее. Губами. И черт, до чего же вкусно. Ароматно. Горячо. Вот же меня покрутило. Оторваться не могу. Не желаю. До упора жажду. До предела.
Зубами дразню. Языком вину выправляю. Вывожу картину прямо на звезде. Ощущаю себя блядским художником. Прорисовываю узоры по живому.
Зайку колотит. Пробивает током. Мышцы натянуты. Оголенные провода. Пульсируют, трепещут, сдаются на милость завоевателю.
Судорога выгибает распластанное передо мной тело. Снова и снова. Аж выкручивает. Спазмы сотрясают. И я ощущаю каждый из них, как свой собственный, хотя даже не проникаю в нее, не вбиваюсь, доставая до матки. Только чувствую четко. Там все дрожит. Распаляется. Играет. Взрывается.
Девчонка кончает, а башню срывает у меня. Теперь она еще вкуснее. Сочнее. Горячее. Теперь она совсем запредельная.
И стоп. Я внутри нее. Проникаю глубже. Хоть и не членом. Зато в душу. Вонзаюсь. Как она в меня. Но хочу еще сильнее. Хочу и сделаю.
Я продолжаю ласкать ее, даже когда она обмякает. Изучаю. Исследую опытным путем. Долбануться. Затягивает. Прекращать совсем не тянет. Я ничего про это тело не знаю. Надо исправлять. Разобраться. Восполнять пробел.
Сколько раз она может кончить? Пока ласкаю ее. Пока вылизываю. Пока вытягиваю разум из нее. Через звезду.
Я довожу ее до оргазма. И до слез. Вижу, как блестят глаза, как ручьи стекают по щекам, когда снова нависаю сверху, разглядываю свою жертву.
Усмехаюсь. И выцеловываю. Всю соль с лица собираю. Укладываюсь на спину, а девчонку сверху на член насаживаю. По заднице шлепаю. Содрогается. А звезда настолько туго сдавливает болт, что я уже готов вкачать в нее сперму.
Челюсти стискиваю. Сдерживаю похоть.
Зайка понимает намек. Без слов. Двигается вперед. Мягко. Плавно. На дикую скачку сейчас не способна, но и так сойдет. Даже наоборот — кайфово именно так.
Балдею под ней. Шалею. Рычу. Глухо. Утробно.
А она дрожит, до сих пор страшится. Наивная. Неужели реально не просекает? Не понимает, что приручила всех моих зверей? Всех бесов в клетку загнала. Сучка. Маленькая стерва.
Накрываю ее грудь ладонями. Толкаюсь вперед. Жестче. Еще. Волю себе даю. Разряжаюсь в девчонку. До отказа накачиваю семенем.
— Амир, — шепчет она. — Т-ты… безумный.
Ха. С тобой. Зайка моя. Зайчишка. Зайчонка. С тобой я сам себя не узнаю. Сопливый романтик. Слюнтяй. Кишки мои давно и прочно намотаны на твои крохотные кулаки.
— Спи, — бросаю, привлекая девчонку к своей груди, прижимая плотнее.
Пора и правда отдохнуть. Скоро намечается совсем другой бой.
+++
Я просыпаюсь от того, что она соскальзывает с меня. Мягко и очень аккуратно, действует осторожно, старается не разбудить. Но я-то чувствую.
Черт. Член уже скучает по ней.
Девчонка топает в ванную комнату. Крадучись. На носочках. И от этого мои губы растягиваются в улыбке. Бля, я вообще не способен соображать нормально. Дурман. Просто пиздецкий дурман от нее.
Открывается и закрывается дверь. Дальше — звук открываемого крана. Шум воды. Слабый. Видно, чуток приоткрыла. Бережет мой покой. Заботливая…
Крик. Истошный вопль заставляет меня подскочить и броситься туда в один момент. Вломиться в ванную комнату, вышибая дверь.
Думать некогда. Тупо действую.
Какого хрена там происходит?
Зайка в крови. Это первое, что я отмечаю. Маленькие грудки перепачканы багрянцем. Живот тоже помечен красным. И даже бедра перепачканы, пусть и слегка.
Первая мысль: порезалась. Поранилась моя Зайчишка. Только чем? Как? Когда вообще умудрилась?
Хотя нет. Мыслей — нет. Ни одной. В башке пусто. Мчусь прямо к своей девочке, ощупываю. Осторожно. Бережно. Травм не нахожу. Тогда что происходит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Амир, — всхлипывает. — Амир, это не моя кровь.
Смотрит на меня с ужасом. За рубашку хватает. Расстегивает. Нервно, лихорадочно. Судорожно дергает полы в разные стороны, распахивает, обнажает.
— Боже, — шумно втягивает воздух и захлебывается, заходится в приступе кашля, задыхается. — Нужен врач. Срочно. Сейчас же!
Теперь ее очередь ощупывать меня. Крохотные пальцы проходятся по бинтам, по повязкам, прикрывающим мои раны. Смешные такие пальцы. Пальчики. Совсем игрушечные. И не скажешь, что она ими член обхватить может. Мелкие очень.
— Господи, — шепчет девчонка. — Тебе в больницу нужно. Надо ехать…
— Зачем? — хмыкаю. — Какая на хрен больница? Я трахаться хочу.
— Ты с ума сошел? — шипит, глазищами сверкает. — Тебе нельзя. Никакого секса. Сразу забудь. Даже не вспоминай. У тебя кровотечение. Необходима госпитализация. И нам точно не стоило заниматься всем тем…
Осекается. Бледнеет. Смешная она. Обалдеть. Реально переживает. Не играет и не косит. Не выделывается. Натурально обо мне волнуется.
— Ох, это я виновата, — выдает сдавленно, чуть дышит. — Я тебя довела.
— Завязывай, — обрываю. — Чего блажишь?
— Ты ранен! — восклицает.
Да. Спорить будет тупо. Кровищи много. Но бывало и круче. Больше. Жестче. Просто Зайка те стычки не застала.
— Пара царапин, — отмахиваюсь. — Кончай истерику.
— Амир, это серьезно, — произносит настойчиво. — Существует риск заражения. Очень опасно игнорировать подобные ранения. А здесь так много крови. Насквозь все бинты пропитаны. Неужели ты не видишь? Не понимаешь риск для здоровья?
Боль. В ее голосе. А я ничего не чувствую. Так, печет чуток. Ерунда. Мужик должен сжать зубы и терпеть. Зарастет. Еще крепче стану, вот и все.
Но девчонку вряд ли мое объяснение устроит. За секунду успела изнервничаться. На измене вся. Трясется. Зуб на зуб не попадает.
А еще своей кровью ее перепачкал. У меня рубашка черная. В темноте ничего толком и не видно, не разглядеть. Ночь горячая выдалась. Жара. Некогда было перевязки делать и эти царапины обрабатывать. Раны свежие, потому натекло прилично. Пока девчонка на мне дремала, успела основательно измазаться.
Понятно почему Зайчишка заорала, увидев на себе столько крови. Теперь молчит. Тяжело дышит. Никак пальцы от бинтов не уберет. По ходу решила лечить лично. Переживает. Явно. Неприкрыто.
Черт, да она напугана. В ужасе. Охренеть.
— Топай в душ, — по заднице шлепаю. — Я как раз прогуляюсь.
— В смысле? — брови гнет. — Куда это ты прогуляешься? В таком состоянии? Нет, не надейся. Я тебе запрещаю.
Ого. У Зачишки зубки прорезались. Резко так.
— К врачу загляну, — ухмыляюсь и на руки ее подхватываю. — А ты вымойся. Хочу чистую тебя трахать.
— Нет, нет! — вопит. — Тебе нельзя поднимать тяжести!
Отношу ее в душевую кабину, включаю воду.
— Давай, — бросаю. — Быстро смывай это дерьмо.
— Это не дерьмо, — роняет неожиданно тихо. — Это твоя кровь. И если честно, мне совсем не хочется ее смывать.
— Почему?
— Потому что лучше потратить время на обработку твоих ран! — звучит, будто обижается на запрет в докторшу играть. — Пожалуйста, позволь мне…
— Я разберусь, — отрезаю. — Не дергайся. Вернусь уже подлатанный. В боевой форме. Голая и готовая жди. Простыни прислуга сменит. Там по ходу тоже все изгажено.
Выхожу, не дожидаясь ее ответа.
Черт. Она думает, я позволил бы ей увидеть свои раны? Разрешил бы в больницу загнать? К врачам? Дал бы самой перевязку забабахать? Полный атас. Моя женщина таким заниматься не станет, нечего ей знать, что кишки наружу лезут. Заживет — дам глянуть. Еще рано показываться во всей красе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
+++
— Хороший ход, — говорит Леон. — Выбрать меня вместо врача от «Табула Раса». Повод удачный. Ты умудрился легко пробраться в единственное место без прослушки, не вызывая подозрений.
