Шаги. Жаркое дыхание опаляет кожу. А что-то холодит. Что? Впечатление, будто лёд оплетает горло, после стекает на грудь.
Амир надевает на меня что-то. Однако что именно понять не могу. Не вижу. Могу лишь теряться в догадках. Украшение? Ошейник? Прозвучит чудовищно, однако я бы позволила ему даже заковать себя в кандалы, надеть цепи.
Только он не прекращает. Не останавливается. Вставляет металл в мои уши. Легкий, почти не ощутимый. После раздаётся щелчок. Дальше ещё один. И вокруг моего запястья обвивается холодная нить. И собранные в пучок волосы тоже венчает нечто незримое. Улавливаю весомую тяжесть в локонах. Раз. Два. Три. Амир расставляет все на свой вкус. Под конец берет меня за руку, надевает кольцо на палец. Тут уже ничего другого не придумать, ни с чем не спутать.
— Можно посмотреть? — шепчу взволнованно.
— Смотри, — следует милостивое разрешение.
И я распахиваю глаза. Пораженно гляжу на собственную руку. Блеск камней ослепляет.
— Это что… это бриллианты?
Амир отвечает кривой ухмылкой.
Оборачиваюсь к зеркалу. Приближаюсь вплотную к гладкой поверхности. Удивленно изучаю своё отражение. Не узнаю. Теперь уже точно совсем себя не узнаю. Это поразительно. Восхитительно. Изумительно. Но…
Я бросаю взгляд на свою руку и сглатываю горечь. Не обручальное кольцо. Обычное. Хотя нет. Ничего обычного в нем нет. Усыпано бриллиантами. По цене наверняка безумно дорогое. Просто… не обручальное. Но глупо было надеяться. Глупо. Да? Черт. Разумеется.
Я точно идиотка. Амир позволил мне нарядиться в такие дорогие вещи. Ещё и о драгоценностях позаботился. Колье, серьги, браслет, кольцо. Даже предусмотрел украшения для прически. При чем явно стоимость тут бьет рекорды.
Господи. Тут не только заколки. Миниатюрная тиара.
— И когда надо вернуть? — интересуюсь тихо.
— Вернуть? — переспрашивает.
— Ну комплект, — вздыхаю. — Надеюсь, ты его напрокат взял. Это же безумно дорого. Ну и платье тоже стоит очень много. Покупать смысла нет. Разве только единственный раз надеть. Я верну его. Обязательно верну и постараюсь быть осторожной. Ничего не испортить.
— Ты чего заряжаешь? — мрачнеет. — Я жлоб какой? Не вкуриваю. Откуда такие пиздецкие предъявы?
— Амир, но это же… — запинаюсь. — Этот набор украшений выглядит как точная копия драгоценностей императрицы Сисси. Ее знаменитые на весь мир заезды. Иногда их сравнивают с цветами эдельвейса, но…
Осекаюсь. Наконец до меня доходит истина.
Звезды Сисси. Звезды. Проклятье.
— Это звезды Мари, — шепчет мне в самое ухо, вдруг задирает платье и проводит пальцем между ног, заставляя судорожно выгнуться. — Звезды моей Марианны. Потому что это у неё самая жаркая и сладкая, самая тугая…
Меня прошибает ток. Не от пошлостей. От звука моего имени, срывающегося с его губ.
— А нам точно на бал нужно? — бормочу, закусывая губу.
— Точно, — фыркает он, решительно одергивая мое платье. — Это твоя мечта. Сама хотела.
Хотела. Верно. Но может зря?
+++
Мы все же отправляемся в Венскую оперу. На автомобиле. Амир за рулем. Никаких лишних людей в салоне нет. Только мы вдвоём.
Блеск бриллиантов отражается в стекле машины. Не могу поверить, что это теперь действительно принадлежит мне. Боже. Зачем? Безумные деньги. В чем смысл столько вкладывать драгоценности? Просто порадовать меня?
Если честно я была бы рада и простому колечку. Но о таком даже глупо мечтать. Я не его веры. Не его народа. Чужая. Абсолютно посторонняя. И вообще. Они надевают кольцо? Как там все происходит? Не знаю, не представляю.
Звезды Сисси ослепляют. Сияют. Но принесут ли нам счастье?
Сама императрица считала их не слишком счастливыми, хотя…
Я едва понимаю, что происходит. Впереди останавливается автомобиль. Резко. Тормозит в момент. Мы чуть не врезаемся в него. Цепляюсь за ремень. Жадно втягиваю воздух.
Что происходит?
По бокам от нашего авто останавливается по два микроавтобуса. Белые. Стекла тонированные.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я оборачиваюсь. Сзади грузовик. Огромный. Просто гигантский. Перекрывает дорогу. Ничего не видно. При всём желании не разглядеть.
— Амир, — выдыхаю сдавленно. — Это ловушка.
Озвучиваю очевидный факт.
Проклятье. Что делать?
Мой мужчина молчит. Долго. Страшно. Не ругается. Не произносит ни единого слова. И по его реакции я понимаю, что это не шутка и не розыгрыш. Все и правда плохо. Очень плохо. Чертовски.
Нападение. В самом центре европейского города. Разве такое вообще возможно? Я бы гораздо меньше удивилась, если бы подобное случилось на родине. Увы, беспредел становится нормой, практически рутиной. Однако здесь меня моментально накрывает шок. Липкая паутина оплетает нервно подрагивающее тело, вяжет по рукам и ногам. Почва ускользает, исчезает стремительно и бесповоротно.
Вена — нейтральная территория. Особая зона, где под запретом любое кровопролитие. Вроде бы именно это обсуждали Амир и Призрак. Или я запуталась? Неправильно поняла суть вопроса?
Черт. Тогда Амир просто сказал «нейтральная зона». Интересно — насколько же нейтральная? Где черта? Где проходит предел допустимого? Вдруг речь и вовсе совершенно о другом? О бизнесе, например. О сбыте запретного товара.
А может, это просто проверка? Тест? Только… не похоже. Слишком угрожающе выглядит. Расклад пугающий. Лихорадочно верчу головой, изучаю обстановку, прихожу к неутешительным выводам. Засада. Иначе не назвать.
Что дальше? Нам прикажут выйти? Но это физически невозможно. Чужие автомобили останавливаются чересчур близко, прямо вплотную, дверцу не выйдет открыть. А еще я уверена, Амир окажет сопротивление. Он не сдастся. Такое явно не в его правилах. Мужчина продолжит биться до последнего вздоха.
Проклятье. Это опасно. Совсем не хочу, чтобы он рисковал.
— Молчи, — бросает мрачно, даже не смотрит на меня, не поворачивается, просто стягивает свой пиджак и набрасывает поверх, прикрывает от макушки до бедер.
Я не успеваю губы разлепить. Даже не дергаюсь, не пытаюсь сбросить плотный материал, разом перекрывший обзор. Запах Амира затапливает легкие, действует гипнотически, успокаивает, убаюкивает тревогу.
Господи. Это ощущается, как будто он обнимает меня, не трогая, не прикасаясь. Окружает заботой и теплом, ограждает от жестокого и злого мира вокруг.
Однако страх не уходит, никуда не девается. Остается внутри.
— Молчи и подчиняйся, — повторяет Амир, точно приказ отдает, в его голосе звучат непривычные ноты, инородные, абсолютно незнакомые.
Он встревожен? Напуган? Боже, ему тоже страшно?
Крепче впиваюсь пальцами в свою сумку, хоть таким образом пробую удержаться на поверхности, сохранить остатки разума в трезвости. Тошнота подкатывает к горлу. Собирается в груди омерзительным тягучим комом. Дышать все труднее. Едва могу шевельнуться.
Удар. Громкий. Оглушительный. Звон разбитого стекла. Осколки летят прямо на меня, но от ран оберегает пиджак.
Судорожно втягиваю воздух. Пытаюсь заорать и не могу издать ни единого звука. Амир приказал молчать. Подчиняться. Кому? Чему? Самой судьбе? Впечатление, словно меня прямо сейчас вывернет наизнанку.
Щелкает застежка ремня безопасности. Пальцы жестко впиваются в мои плечи, сгребают в охапку, вытягивают из салона авто. Увлекают в сторону. Неудержимое движение. Неукротимое. А я ничем не способна помешать. Никак.
Это не он. Не мой мужчина. Не Амир. Гадкие прикосновения. Чужие. Вызывающие острую и непреодолимую гадливость. Их сила и стремительность подавляет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Меня колотит. Паника зашкаливает. Все, что я могу теперь сделать, еще крепче сжать сумку, притиснуть к груди.
— Будь хорошей девочкой, — доносится до меня незнакомый мужской голос.
Фраза звучит по-русски. Отмечаю чисто машинально. Однако зачем? Какая по сути разница? Толку от данной информации мало.
