на меня последнее время».
Около камина сидит закутанная в шаль большая Екатерина, и спицы так и мелькают у нее в руках.
«Это она придумала, что я громко разговаривала. Она что-то во сне видела, а рассказать постеснялась. Хитрой стала маленькая Эка! Маленькая? Какое там маленькая. Двадцатисемилетняя женщина. Может быть, тебе, горемычная, на роду написана такая же судьба, как у меня?!»
Откуда-то появился Зураб Барбакадзе, сел рядом с большой Екатериной, сердито взглянул на нее, но потом вдруг подмигнул и улыбнулся.
— Поверить, что тебя никто не любит, Эка? — словно наяву спросил Зураб.
Большая Екатерина словно онемела, не в силах вымолвить слова.
— Значит, тебя никто не полюбил? — опять подмигнул ей Зураб и насмешливо улыбнулся.
— Никто! — громко сказала Екатерина и тоже улыбнулась.
— Чему улыбаешься, Эка? Ты идешь по стопам своей тети.
Пауза.
— Зем-ля. Во-да. Воз-дух. О-гонь, — по слогам произнес Зураб Барбакадзе.
— Эпикур! — воскликнула Екатерина.
— Да, Эпикур! Эпикур осуждает надменность и гордыню, а ты — гордая! Да, это твоя тетя вырастила тебя такой гордой! — Потом он прошептал ей на ухо: — Твоя тетя была хорошая женщина, Эка, но недотрога, и ее руки никого не согрели… Да, руки твоей тети никого не согрели, Эка!
И Зураб встал и ласково похлопал Екатерину по плечу.
— Уже светает. Я спешу на Сатевелу, — сказал он и, выйдя через заднюю дверь, оставил ее открытой.
…Около камина сидит закутанная в шаль большая Екатерина, мелькают в ее руках спицы, а на столе лежат тетради, которые еще надо проверить.
Сильный холод и свет ворвались в комнату.
«В комнате Эки не горит камин. Там, наверное, совсем холодно».
Она вышла за дровами.
Рассвело. Ночью морозило, и теперь небо над Хемагали было зеркально чистым. Словно светятся покрытые снегом горы Санисле, и все кругом искрится в лучах восходящего солнца.
— Пошли вниз.
Екатерина услышала голос Реваза. Протерев глаза, она посмотрела в сторону ворот. Это были Реваз и Сандро. Сандро — на лыжах, с рюкзаком за спиной. Он смотрел на дом Екатерины.
— Едем вниз, Сандро! — громко сказал Реваз.
Сандро начал медленно, с большой осторожностью скользить по покрытому настом снегу, Реваз шел следом за ним.
— Видно, на охоту собрались, — тихо, для себя сказала Екатерина, глядя на них из-под руки.
«Правильно идет… Правильным шагом идет Реваз по затвердевшему снегу. Походка!.. В том, как человек ходит, удивительно сказывается его характер. Человека, который всегда ходит, как будто собрался в атаку, надо бояться. Он натура неполноценная, вечно чем-то недоволен, а виновным в своих несчастьях считает другого. И не дай бог, этот другой попадется ему в лапы — он его поработит, задушит, уничтожит… Тот же, кто ходит осторожно, робкими и размеренными шагами, еще более опасен, чем первый. Маскируется тот, кто ходит робкими шагами. Он только играет роль благородного и чистого человека. Лицо его всегда готово расплыться в улыбке, словно он бесконечно рад встрече с вами, в душе же он полон злобы и клянет вас почем зря… Он бесшумно ступает, якобы не желая кого-нибудь побеспокоить, а на самом деле ему на всех и на вся плевать… Очень страшен человек, который ходит робкой походкой. Уж я-то это прекрасно знаю, и меня не проведешь… А у Реваза шаги то быстрые, то медленные, словно задумчивые, а иной раз и беззаботные. И это естественно — порой мы торопимся куда-то, порой раздражены, порой веселы. Да, я по походке могу распознать человека».
После ночного мороза небо стало яснее, белеет Санислский хребет. Солнце заливает светом все Хемагали, И большая Екатерина видит в поле торчащие из снега черенки винограда, словно там расположились бесчисленные стада баранов, чьи изогнутые рога подняты кверху и кажутся коричневыми в белизне, соединившей небо и землю.
«Да, сильный мороз был ночью. Холодно. В комнате у Эки камин не горит, и там, наверное, еще холоднее».
Взяв буковое полено, она вошла в Экину комнату.
Эка лежит в том же положении, на спине. Левая рука под головой, с груди одеяло откинуто, и она спокойно спит. Под рубашкой мерно поднимается и опускается грудь с твердыми сосками, а ее маленькие губы чуть тронуты улыбкой.
Книга вторая
Часть первая
Глава первая
Утром его разбудил школьный звонок. Он посмотрел на часы. Было восемь. Ему вспомнилось детство.
В школе, где учился Реваз Чапичадзе, сторожем работал бывший сельский дьякон Гуга Чапичадзе, который мастерски звонил в школьный колокольчик.
Утром, к восьми часам, он звонил долго и настойчиво. «Вставайте! Вставайте! Вставайте!» — трезвонил школьный звонок, и его голос был слышен во всех уголках Хемагали.
Резо вскакивал с постели, складывал в портфель учебники и тетради, умывался и бежал в кухню.
Там уже суетилась мать, а на столе его дожидался завтрак: разогретое мчади, сыр и молоко.
Когда же Гуга Чапичадзе звонил к половине девятого — поторапливайтесь, мол, не опаздывайте! — Реваз уже был в школе. Ученики очень боялись опаздывать, но тем, кто жил на окраине деревни, не всегда удавалось прийти в школу вовремя.
Странный человек был этот сторож Гуга: ровно в девять часов, вытянувшись во фрунт, он уже стоял у школьных ворот, и никто из опоздавших не осмеливался зайти во двор, несмотря на то что ворота были открыты. Обычно в это время на балконе появлялась большая Екатерина и, несколько раз медленно пройдясь по нему туда и обратно, будто случайно бросала взгляд в сторону ворот.
— Пропустите их, Гуга. В последний раз! — увещевала она сторожа.
Гуга недовольно смотрел на Екатерину и сердито бубнил:
— Этот «последний раз» никогда не кончится. Ну до чего же избаловались эти бесенята!
Потом Гуга поворачивался спиной к опоздавшим ученикам и устремлял свой взор куда-то в небо — мол, так и быть, проходите, я вас не вижу…
И сегодня, как тридцать лет назад, звонок позвал Реваза в школу. Он, как в школьные годы, торопливо оделся, умылся и прошел в кухню. Там хозяйничал Александре и на столе стоял завтрак: хачапури, жареный цыпленок, разогретое мчади, свежий сыр, маринованный лук-порей и кувшин вина.
— Когда ты все это успел приготовить, отец? — удивился Реваз.
— Я? Да… нет… — растерялся Александре.
Пауза.
— Маленькая Эка принесла.
— Маленькая Эка? Зачем? — почему-то сердито спросил Реваз.
— Она сказала, что это ее мать прислала, поставила корзину на веранде и убежала.
Школьный колокольчик прозвонил второй раз.
