а вторым Оэ Кии — мужчина с челкой на пол-лица. Еще одного, Чесуэ Ясуо, того, что с золотой печаткой, почти вынесли, оставив ему жалкие семь миллионов с копейками. Я тоже в этом поучаствовал, заработав пять миллионов пятьдесят тысяч. Не понял, как это получилось, но банк разделили на три части, две из которых отошли морячку и Соге. Остальные столы к тому времени потеряли по три-четыре человека, так что в этом плане мы лидировали. Не скажу, правда, что мне это нравилось, уж лучше быть одним из шестерых, чем из восьмерых. Радует, что я вообще еще сижу. Анеко меж тем курсировала среди толпы женщин, ведя разговоры то тут, то там, но в основном стояла так, чтобы я мог ее видеть. Типа, поддержка. Махнул официантке, заказывая очередной сок и пару пирожных, после чего глянул на карты, выпавшие мне в этот раз. Двойка и шестерка. Второй раз подряд фигня какая-то.
— Фолд, — постучав пальцем по столу, сказал я.
К черту. Я прошлый раз четыреста штук в никуда выкинул. Дождусь следующей раздачи.
Эти гады вообще последнее время не дают мне играть. Сначала они просекли то, что играю я только с хорошими картами, и стали скидывать. Я, в свою очередь, просек их и начал блефовать, неслабо подняв денег. Они поняли, что я блефую, и игра выравнялась, после чего мне стало аномально везти с картами. Вот уж действительно поверишь в пословицу про новичков. Почти выравнявшись по деньгам с остальными игроками за столом, я умудрился проиграть практически треть своих денег, которые ушли Соге и Исикаве. Но ужасно не это, а то, что последние полчаса мои оппоненты как будто чувствуют, когда у меня плохие карты. Меня явно прочитали, но я совершенно не мог понять как. Это точно не выражение лица. Никогда не поверю, что тут сидят одни физиономисты-гении. Потому что обычных аристократов я обмануть сумею, я в своем мире после увольнения столько деловых переговоров провел, что в своих силах уверен. И без всякого «контроля тела», который при игре в покер все равно не помощник. Управлять мимикой лица — это вам не стопарь водки выпить, это гораздо круче. Тут самому надо быть как минимум физиономистом-гением. Ну или хотя бы хорошо разбираться в этом. Не-э-эт, меня просчитали на каком-то характерном движении, что-то я такое делаю незаметно для себя, что выдает меня с головой.
А времени прошло уже немало. За остальными столами осталось по два-три человека, и только у нас с учетом последних выбываний целых пять. Меня эта игра уже, если честно, достала. Несколько часов сидения явно не идут на пользу моему настроению. А ведь другие даже перерывы делали, и только у нас все сидят как приклеенные. Мне бы запросить перерыв, да вот только гордость и непонимание реалий останавливали. В конце концов, если все сидят и не рыпаются, когда на других столах перерыв, это что-нибудь да значит? Раз продолжают играть, значит, так и надо. Да и что я слабей остальных, что ли? Мне чисто физически вообще плевать, сколько сидеть.
Анеко сейчас находилась за одним из стеклянных столиков, как и подавляющее число дам, и вела беседу с двумя женщинами и каким-то мужиком. Сидела, что примечательно, так, чтобы я мог видеть ее, не крутя при этом головой. Уставшей она не выглядела, но разве старшая дочь главы древнего и влиятельного клана покажет свою усталость? Эх, курить охота, если честно.
Как я уже говорил, за нашим столом осталось пять человек. Сога, Исикава, Чесуэ Ясуо — тип с печаткой, капитан первого ранга, которого все называли Хатано-сан, ну и, собственно, я. У толстяка и Исикавы было примерно по девяносто миллионов. У Хатано — пятьдесят пять, тоже примерно. У меня — шестьдесят пять с копейками, а у Чесуэ, который чуть ли не с самого начала игры был на грани, но тем не менее досидел до сих пор, — около сорока.
Передо мной ложатся две карты. Потянувшись посмотреть их, я замер. Какой смысл смотреть, если меня читают? Сыграть по-голливудски, не глядя? К тому же мне реально надоело тут сидеть. Выглядеть это, конечно, будет весомо, но лишь в том случае, если я выиграю. А прокатывает подобное только в том самом Голливуде. Так что окружающими это будет воспринято, как моя сдача. Ну или дурость. Лучше внимательней следи за собой, Макс.
Что-то Хатано задумался.
— Пятьсот. — Ничего себе ставка. Да плевать на то, что меня читают, скину и все. Зато, если подфартит, как минимум пятьсот тысяч срублю. Хе-хе, если подфартит…
Валет, туз. Даже не знаю… У него точно карты лучше. Пара, например. Но и у меня неплохи.
— Фолд. — Чесуэ скинул, моя очередь.
— Коллирую. — Слишком много вариантов того, почему он начал с такой суммы, а карты у меня хороши.
— Фолд.
— Фолд.
Во, видали? Покермены чертовы. Теперь мы с морячком один на один. Скинет или нет? На стол ложатся первые три карты. Десять, дама, король. Стрит. Из старших карт. Даже если у него там пара, то фулл-хауса пока быть не может. В самом худшем случае просто поделим банк. Лишь бы он не скинул.
— Пять миллионов.
Офигеть!
— Рейз.
— Коллирую.
А может, у него там тоже стрит? М-да. Четвертая карта — валет. Что-то мне подсказывает, что у него там точно стрит.
— Чек. — Хм. То ли там не все так хорошо, то ли меня разводят. Закон подлости говорит, что разводят.
Хорош траурный марш отстукивать, Максимка. Думай. Один раз меня уже поимели со стритом на руках, как бы второй раз не нарваться. Десять, валет, дама, король. Даже если у Хатано пара какой-нибудь из карт, лежащих на столе, фулл-хауса у него нет, пока нет. А значит, играем. Но осторожно, мне и этого банка хватит.
— Чек.
Последней картой оказалась девятка. Вообще жесть. Стрит на столе.
— Олл-ин.
Фулл-хауса у тебя все равно нет. Так что плевать.
— Коллирую.
— Вскрываемся, господа, — раздался голос крупье.
И вот Хатано переворачивает карты. Два короля. Все же он рисковый мужик. До последнего имел лишь три короля, и только с девяткой к нему пришел стрит. Переворачиваю свои. Валет, туз. Стрит с тузом — я выиграл. И стал самым богатым за столом. Мву-ха-ха-ха!
— Тебе везет, как… как новичку, Сакурай-кун.
— С этим трудно не согласиться, Хатано-сан.
— Что ж, желаю дальнейшей удачи. Лишней она не будет.
За следующий час мы с Чесуэ умудрились продуть по десять миллионов, которые отошли Соге с Исикавой. Но при этом я
