К удивлению Мальцева, появилось много отростков зеленого цвета, гораздо больше, чем в первый раз. Решив не заострять внимание на мелочах, парень приготовился исследовать свой сон как можно больше до момента его окончания.
Потянувшись сознанием вдоль колышущихся в непонятном ритме каналов, он сам того не ожидая, скользнул дальше, рывком ускоряя свое движение. Движение было направлено не в сторону, а словно вверх от точки, в которой он находился. Подтверждая эту мысль, каналы истончались, уменьшаясь в размерах, пока не превратились в еле видимые ворсинки на фоне светящегося серого марева.
Со вспышкой яркого света, Мальцев вывалился в еще более непонятное место. Блеклая волнообразная поверхность, словно застывшее вулканическое стекло. Внутри стекла мелькали какие-то зловещие тени, загорались и гасли искры. Сама поверхность текла и рябила, создавая вид неспокойного моря.
Небо над ним, если это можно было назвать небом, буйствовало разрядами молний и энергетических жгутов, делящих пространство на сегменты цветных лоскутов. От ярости разыгравшихся стихий, спасала радужная колышущаяся пленка, куполом отделяющая место, где он находился от всего остального.
Ну что ж, хоть что-то привычное. Твердь под ногами и небо над головой. Есть где разгуляться.
Вспышка в дальнем краю пузыря, так он решил назвать эту конструкцию, осветила фигуру человека, сидящего рядом с радужной границей на небольшом возвышении. Не замечая буйства красочных стихий, и бьющих в радужный пузырь молний, маленькая далекая фигурка сохраняла неподвижность.
Через время, которое сам Федор охарактеризовал как вечность, он очутился на расстоянии вытянутой руки от плеча незнакомца, который все так же неподвижно сидел на небольшом холме. На его бритой голове в сполохах вспышек, парень с замиранием сердца увидел знакомую вязь татуировок.
— Мастер!? — Рывком, очутившись со стороны лица незнакомца, Мальцев в шоке замер.
Перед ним, с закрытыми глазами, сидел он сам.
— Давно меня так не называли. — Произнес двойник, открывая глаза.
— Ты кто? — Отдалившись на безопасное расстояние, спросил Федор.
— Как это в привычке молодости, забывать об уважении к старшим. — Ухмыльнувшись, ответил двойник. Только сейчас парень заметил, что отличия все-таки есть. У незнакомца были карие глаза, и голос только напоминал его голос, однако был несколько ниже и жестче.
— Впрочем, я тебя прощаю.
— Забавный глюк. Ты меня прощаешь в моем собственном сне?
— Именно так. Только вот кто тебе сказал, что это сон?
— А где еще как не во сне можно поговорить со своим отражением? — Ответил вопросом на вопрос Федор.
— Ну, хоть часть понимания появилась. Отрадно.
— Ага? Хорошо. Значит ты мое отражение. А где же тогда я сам, почему у меня нет тела? Почему у меня лысая башка с рисунками? Почему у моего отражения карие глаза и на кой черт я вырядился в этот оранжевый халат?
— Отвечаю по порядку. Не совсем. И на все остальные — потому что такова наша воля. Пожелай и получишь.
— Исчерпывающее объяснение. То есть что бы у меня появилось тело, мне нужно только захотеть? — Ухватился за появившуюся мысль парень.
— Ты очень догадлив. — Сыронизировало отражение. — Нам. Надо. Захотеть.
— Хрена себе! Привидение с моторчиком. — Внезапно под ногами парень ощутил твердую поверхность, и, не удержавшись, бухнулся на пятую точку. К чести двойника, тот даже не улыбнулся.
Вопреки одежде своего собеседника, Мальцев оказался одет в привычные джинсы и любимую футболку с надписью «Ё-маё».
— Неудачное из тебя отражение. Почему на тебе до сих пор эта желтая тряпка? Ты ведь должен меня копировать, теперь, когда у меня появилось тело.
— Какое зеркало, такое и отражение. — Развел руками двойник.
— Что-то я вообще этот бред перестаю понимать. Какое к чертям собачьим еще зеркало? Ты чё умничаешь тут?
— То, что тебе непонятно, ты можешь понимать, как угодно. — Двойник присел на выросший из поверхности стул с резной спинкой и, скрестив на груди руки, прикрыл глаза.
— Э! Ты офигел в моем сне спать? — Разъярился Федор. Рванувшись в сторону дразнящего его двойника, он неожиданно пролетел сквозь него, чувствительно приложившись лбом о землю. Вскочив снова, парень попробовал схватить за шею призрачного шутника, но не преуспел и в этот раз. Руки проходили насквозь, как через густой туман.
— Ты еще не готов. — Открыл глаза двойник. От легкого прикосновения его руки ко лбу Мальцева, все вокруг замерло и с яркой вспышкой схлопнулось в тонкую светящуюся нить.
— Я буду ждать.
* * *
Утро ожидаемо не принесло в жизнь ничего доброго. Хотя это был скорее день, судя по шуму колес повозок и покрикиваниям возничих, доносящимся из открытого окна.
Настойчивый стук в дверь, набатом отозвался в голове. Руки бы оторвать этому дятлу. С другой стороны, Мальцев похвалил себя, что даже в том пограничном состоянии умудрился закрыть дверь и снова подпереть ее комодом.
— Иду уже.
Кто бы подумал, что у человека такая тяжелая голова. — С первого раза оторвать голову от подушки не удалось. Марта ушла еще до его прихода, чему парень несколько расстроился. Вечером силы оставили его, поэтому он завалился на кровать как был, о чем сейчас очень жалел. Раны присохли к простыне, и теперь этот проклятый кусок ткани висел на нем как плащ одетый наоборот.
Скатившись на пол, Мальцев заорал благим матом, неосторожно оторвав материю. По груди сразу заструилась кровь. Сами раны хоть и были опухшими, но все равно выглядели лучше, чем ночью. Тогда ему казалось, что через порезы видно ребра.
В комнате стало очень тесно. Комод с грохотом отлетел вглубь комнаты, а дверь, с громким хлопком ударившись о стену, перекосилась на одной петле.
Даже ноги не вытерли. — С философским спокойствием подумал Федор с пола, наблюдая за толпящимися в комнате стражниками. Среди толпы одетого в кожу и металл народа, гнусно ухмылялся Геворн. Ну почему эта сука, так бодро выглядит? Поднявшись с помощью стражника, парень постарался принять удобное положение, сидя на кровати. Спина как будто одеревенела и сгибалась с трудом.
— Все народ. Думаю наш герой в безопасности. Давайте, давайте на выход. — Подпихивая стражников в спины, Геворн быстро выдавил своих товарищей за дверь. — Дерьмово выглядишь приятель.
— Спасибо Геворн. Я знал, что ты найдешь, чем утешить. И как тебя еще не убили за доброту?
— Это потому что меня все любят. — Здоровяк осклабился. — У кого же поднимется рука на всеобщего любимца?
— А по совместительству и одного из братьев красавца Гуго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
