И тут им в тыл ударила полурота русских солдат и две сотни армянских добровольцев под командованием Сафара Тарханова, вышедшие из ущелья на помощь крепости. Не зная положения дел, поняв то шуму и стрельбе, что идет штурм крепости, они ввязались в бой на свой страх и риск.
Аббас-Мирза, уже считавший крепость взятой, на всякий случай вышел из города и разбил свои шатры на дороге к Елизаветполю.
Утром из крепости к Аббасу-Мирзе направили майора Клюге фон Клюгенау. Майор был в полной парадной форме и при парадной шпаге. Два барабанщика забили «поход». Горнист, стоя на стене, поднял кверху трубу и проиграл сигнал «Внимание». Маячившие вдали иранские дозорные зашевелились. На постах замелькали фигуры персидских офицеров, сбежавших с наблюдательного поста к дороге.
Из раскрытых крепостных ворот на вороном коне, сопровождаемый двумя казаками, выехал, сверкая на солнце кивером, золотыми эполетами и орденами, Клюге фон Клюгенау. Встреченный за площадью офицером иранской армии и переводчиком, он сказал им, что едет от коменданта крепости в качестве парламентера к наследному принцу Аббасу-Мирзе.
Со стен крепости солдаты, армяне и офицеры видели, как к майору присоединилось несколько конных иранцев и вся кавалькада не спеша исчезла в кривой улице которая вела к Елизаветпольской дороге.
Толпы горожан, женщины на крышах домов, праздношатающиеся иранские солдаты молча смотрели на важно ехавшего русского майора.
Подъезжая к резиденции Аббаса-Мирзы, Клюге фон Клюгенау заметил, что к шатру наследника спешат конные и пешие иранские солдаты. Невдалеке от шатра стояла группа высших сановников и офицеров иранской армии, составлявших штаб и свиту принца. Они толпились саженях в тридцати от высокого шелкового с цветными узорами шатра, ожидая, когда кого-нибудь из них потребует к себе наследник.
В стороне стоял духовой оркестр и полурота гвардии, охранявшая Аббаса-Мирзу. Невдалеке от них англичанин внимательно наблюдал за подъезжавшим к резиденции Клюгенау.
Еще двое англичан в пробковых тропических шлемах и белых просторных костюмах прохаживались за шатром.
Не доезжая ста метров до шатра, майор остановил коня. Казаки соскочили и помогли ему сойти с седла.
Персидские солдаты молча смотрели на них. Англичане подошли, и один из них вежливо приподнял шлем.
— Доктор Олсон, — сказал он.
— Советник Майлз, — отрекомендовался другой.
— Майор Клюгенау, — холодно ответил майор, прикладывая к киверу два пальца.
— Что угодно господину офицеру? — вежливо кланяясь, на хорошем русском языке спросил майора иранский офицер.
— Послом от коменданта крепости к его высочеству наследному принцу Аббасу-Мирзе, — раздельно отчеканил Клюгенау.
— Прошу вас обождать, пока о вас доложат его высочеству! — сказал, отходя, офицер.
— Решили сдавать крепость? — спросил советник Майлз.
— А вы, милостивый государь, какую занимаете должность при дворе иранского наследника? — вместо ответа спросил Клюгенау.
— Советник по делам артиллерии.
— Неважно стреляете, господин советник.
В эту минуту из шатра показался офицер.
— Его высочество просит вас к себе.
Забили барабаны, часовые взяли «на караул», оркестр заиграл марш, джанбазы[102], перестроившись на ходу, стали шпалерами на пути к шатру.
Клюге фон Клюгенау четким парадным шагом последовал за офицером, у входа тот передал его сановнику в расшитом золотом сюртуке.
Они вошли в первую половину огромного шатра, где находились иранские вельможи и шестеро личных телохранителей Аббаса-Мирзы. Полог, отделявший первую половину шатра, откинулся, и наследник престола, сидевший на высоком раззолоченном кресле, предстал перед майором.
Клюге фон Клюгенау низко поклонился и затем, выпрямившись во весь рост, произнес:
— Майор российской армии Клюге фон Клюгенау является по приказу коменданта Шушинской крепости полковника Реута к вашему высочеству!
Аббас-Мирза, красивый человек лет сорока восьми, в простой черной одежде, но с большими брильянтами на сюртуке вместо пуговиц, ласково и внимательно смотрел на него, чуть поглаживая свою роскошную, всю в завитках бороду, крашенную хной.
— Я слушаю вас, господин майор, — кивнул он.
Аббас-Мирза, на которого подействовала неудача штурма, был приветлив и предложил майору позавтракать с его генералами. Клюгенау поблагодарил, но отказался от завтрака.
— Ваше высочество! Меня прислал к вам комендант полковник Реут. Во вчерашнем боевом деле нами захвачено около сорока ваших солдат и свыше семидесяти раненых сарбазов. Из чувства гуманности и человеколюбия мы отдаем вам пленных и раненых, дабы они могли возвратиться к своим семьям.
— Это делает честь вашим добрым чувствам, и я с особенным удовольствием отмечаю это, — сказал Аббас-Мирза. — А как относительно крепости? Намерены вы ее сдать мне? Ведь наша маленькая неудача ничего не меняет в общем ходе войны. Вся Грузия занята мной, и вы только напрасно льете свою и чужую кровь.
— Мы, ваше высочество, такого же мнения. Как и прежде, просим — разрешите кому-либо из наших офицеров съездить в Тифлис к Ермолову за приказом сдать вам крепость. Без этого мы ее не сдадим и будем биться до смерти!
— Это излишне. Ваши войска повсюду бегут. Моя кавалерия уже поит своих лошадей водами Терека. Скоро мы возьмем Москву, и только там я заключу с вашим новым царем мирный договор.
— Тем более, ваше высочество, вам нет нужды заставлять нас оборонять Шушинскую крепость. Раз дела обстоят столь плачевно для России, то несомненно, что Ермолов разрешит нам сдать крепость без боя, и это сохранит и вам и нам тысячи жизней.
— Хорошо! — неожиданно согласился наследник. — Поезжайте сами. За вашу любезность с нашими ранеными и пленными я разрешаю ехать в Тифлис лично вам.
Спустя час майор Клюге фон Клюгенау, снабженный ферманом Аббаса-Мирзы и пропуском до Тифлиса, возвратился в крепость.
Как только майор удалился, советник Майлз попросил аудиенции у валиагда.
— Ваше высочество, мне, офицеру дружественной вам нации, военному советнику вашей непобедимой армии, необходимо сказать вам несколько крайне важных слов.
— Говорите, сардар Майлз. Уши мои открыты для советов друзей Ирана.
Майлз поклонился и тихо сказал:
— Русского офицера не надо отпускать в Тифлис. Ермолов никогда не разрешит сдать крепость, а перемирие, которое вы обещали русским, помогает им. Время работает на русских.
Аббас-Мирза, чуть сощурившись, смотрел на англичанина.
— Лишнее кровопролитие не нужно мне. Я вернулся в край, где люди ожидали меня много лет, и я не хочу проливать кровь моих подданных там, где можно обойтись без боя. Крепость русские сдадут.
Англичанин молча слушал его.
— Вы что-то хотите сказать еще, сардар Майлз? — лениво спросил наследник. Ему уже наскучил этот советник, приставленный к нему его отцом шахом Фетх-Али.
— Прошу не гневаться на вашего покорного слугу, ваше высочество, но эта проклятая крепость мешает плану ведения всей кампании. Осаду ее надо снять.
Аббас-Мирза поморщился, но все же поднял глаза на Майлза.
— К чему она? Вы, ваше высочество, только теряете здесь время. В Грузии у Ермолова сейчас мало войск. Подкрепления только еще идут. Русские пока еще не оправились от поражений на границе. Надо, ваше высочество, сейчас же всеми силами идти на Тифлис, приказав и его высочеству, вашему августейшему сыну принцу Мамеду-Мирзе, выйти из Елизаветполя и сардару эриванскому одновременно с вами ударить на Тифлис. Тогда победа будет полная, и кампанию вы блистательно выиграете!
— Она и так выиграна, мой уважаемый советник, а осаду бросить нельзя, люди подумают, что я слаб и не смог овладеть крепостью. Представляете, как это скажется на местном населении и на моих храбрых войсках?!
— Но разгром русских и занятие Тифлиса оправдают все!
— Все в свое время. Не надо торопиться. Аллах лучше нас знает, что надо делать. Пока крепость не падет, я не уйду отсюда!
— Но мы теряем драгоценное время. Умоляю вас, ваше высочество, прислушайтесь к моему совету.
— Я уже сказал, и так оно и будет. Что еще у вас, дорогой советник Майлз? — высокомерным тоном спросил Аббас-Мирза.
— Больше ничего, ваше высочество, — кланяясь Аббасу-Мирзе в пояс и в душе проклиная его, сказал англичанин.
— Идите, я доволен вашей службой и рвением, да пошлет на вас аллах свое благоволение!
Аббас-Мирза закрыл глаза, давая понять англичанину, что он его утомил.
Пятясь и продолжая кланяться, Майлз вышел из шатра.
Утром следующего дня Клюге фон Клюгенау с двумя конными казаками, конвоируемый иранской почетной стражей, выехал в Тифлис.
