вдруг не понадобится искать больше. Заклятия не сложные были, поисковые, но ничем они не помогли – нити колдовские путеводные рвались, зеркальце ручное, которое Злата для поиска зачаровать хотела, мутнело, но где Зареслав показывать отказалось. Осталось последнее заклятие, которое Яга решила попробовать от отчаяния, называлось оно «Призывом» и должно было явить вызванного с помощью него человека. Руслан сразу сказал, что такое заклятие ничем помочь не сможет, но Златослава решила его попробовать. Прочла Баба Яга колдовские слова, зазвенели они в полной тишине, будто эхом отразились, и вдруг вспыхнула маленькая алая искорка посередь избы, метнулась к зеркалу большому и исчезла. Застыли все в ожидании. А вдруг, да получится?! Но шло время и ничего не происходило, Златка от обиды даже всхлипнула, но слезам пролиться не дала.
–Не расстраивайся, Ёжка! – подошёл к ней Руслан и чуть приобнял её за плечи. – Книг у тебя ещё много, мы даже половину не просмотрели, так что обязательно что-нибудь найдём дельное.
–Угу, – шмыгнула носом Яга и хмуро скомандовала. – Ужинать пошли, а потом снова за книги засядем!
Как решили, так и сделали. Отужинали они, а потом по очереди весь вечер в книгах рылись, потому как Василиса после обеденного сна настроенная очень воинственно, громогласно требовала, чтобы её кто-то из взрослых обязательно развлекал. И только после того, как почти в полночь ребёнка удалось уложить спать, Златослава уже вместе со Змеем над книгами склонилась, но усталость и переживания взяли своё, после полуночи все разбрелись спать.
Ни Златослава, ни Руслан, так и не узнали, что не просто так исчезла та искорка из Избушки-на-Курьих-Ножках. Крохотный алый огонёк появился за сотни вёрст от жилища Бабы Яги у узкого горного лаза, замер на миг и неспешно поплыл в тёмную дохнувшую холодом и сыростью щель. Света искры не хватило даже на то, чтобы осветить путь дальше, чем на шаг, но в этом не было необходимости. Огонёк, слабо мерцая, летел сквозь тьму, всё ускоряясь и ускоряясь, словно бы его цель была близка, и он стремился как можно скорее достичь её, но минуя с десяток крупных пещер и множество узких туннелей движения не замедлил. Искра мчалась всё дальше вглубь горной гряды, словно специально выбирая такой путь, где смог бы без труда пройти человек, ловко избегая опасных мест. Путь искры был долгим, но и он к счастью закончился в одной из самых глубоких пещер, чей единственный выход был тем, через который в него попал алый огонёк.
В пещере было достаточно светло за счёт широких жил светящегося мягким синеватым светом лазурь-камня, словно полноводные реки рассекающих своды и стены. Этого слабого света едва хватало на то, чтобы разглядеть лишь очертания несколько крупных глыб на полу, груду мелких камней почти в самом центре пещеры и бесчувственное тело крепкого мужчины, полулежащее на пологом боку крупного валуна. Искорка, ненадолго зависшая в центре пещеры, неспешно двинулась в сторону находящегося без сознания человека. Алый огонёк завис на уровне мужской груди, мигнул и, со скоростью выпущенной из лука стрелы, врезался в человеческое тело, тут же выгнувшееся дугой. Ни стона, ни вскрика не сорвалось с губ мужчины, хотя рот открылся в безмолвном крике, а глаза с вмиг сузившимися змеиными зрачками широко распахнулись. Искра словно растворилась в теле, а мужчина, наконец, пришёл в себя. На первый взгляд никаких повреждений на теле человека не было, но замедленные движения и затуманенные болью глаза, с уже обычными зрачками, говорили сами за себя.
Мужчина сел, с трудом удерживая спину прямо, а голову поднятой, и внимательно огляделся, затем смежил веки и замер, будто к чему-то прислушиваясь. Через некоторое время он открыл глаза, снова превратившиеся из серых в янтарные, только теперь змеиный зрачок бешено пульсировал, словно ему было трудно принять какую-либо определённую форму. Человек медленно, через силу поднялся на ноги и, пошатываясь из стороны в сторону, точно пьяный, неспешно побрёл к выходу из пещеры. Очутившись в туннеле он, прислонился плечом к холодной стене, на мгновение смежил веки, давая телу передохнуть и оттолкнувшись, зашагал во тьму, чтобы через несколько десятков шагов опять остановиться для отдыха.
Путь к поверхности для ослабленного человека оказался в несколько раз дольше, чем у той алой искорки, что сейчас грела его сердце и направляла в сторону спасительного выхода. Мужчина выбрался из расщелины, когда ночное полное ярких звёзд небо начало светлеть на востоке, вдохнул полной грудью морозный воздух и, несмотря на боль, всё ещё таившуюся в глазах и скованных жестах, широко улыбнулся, запрокинув голову к небу. Тут колени его подогнулись, и он упал на громко хрустнувший под его весом плотный наст снега, ладони, которыми пытался смягчить удар, тут же пронзила боль, от впившихся в них острых льдин-сколов. Более рыхлый снег, оказавшийся под ледяной коркой, заалел от крови, заструившейся из рассечённых рук. Перед глазами мужчины на миг сгустилась тьма, алчущая поглотить сознание, оставив тело на растерзание зверья и стихий, пытаясь болью отогнать её, он что есть силы, сжал в израненных руках острые льдинки, глубже загоняя их в свежие раны. Новая волна боли отрезвила, помогла собрать волю в кулак и заставить подняться на ноги. Он не может умереть вот так. Просто не может! Его жду. Его ищут.
–Отец, помоги! – едва слышно прошептали потрескавшиеся от жажды губы.
Мужчина выпрямился и сосредоточено нахмурился, стараясь не поддаваться слабости и желанию снова упасть и больше никогда не вставать. Его губы что-то быстро зашептали, а пальцы, по которым всё ещё стекала кровь, задвигались так, будто выплетали какой-то сложный узор. По мере того, как слабел и срывался на хрипы голос мужчины, прямо перед ним возник проход, сперва полупрозрачный, больше похожий на мираж, с каждым произнесённым словом он становился всё чётче и ярче. Когда последнее слово заклятия затихло, перед человеком обозначился вход в черный, точно бы сотканный из самой тьмы, переход, в противоположном конце которого можно было едва различить очертания какого-то жилища. Собрав волю в кулак, мужчина заставил себя преодолеть проход, хотя уже и так был на грани между тьмой и явью. И вот он уже очутился на крыльце, протянул руку к дверной ручке и… это было последнее, что ему запомнилось.
Баба Яга проснулась от того, что кто-то легко, но настойчиво тряс её за плечо. Спать хотелось так сильно, что Златослава поначалу совсем никак не отреагировала на попытки заставить её подняться с постели, в надежде, что от неё возможно вскоре отстанут. Не тут-то было! Трясти Ёжку стали бойчее.
–Да, идите вы лесом! – пробормотала Яга, пытаясь отбиться от
