Читаем без скачивания Зеленый фронт (СИ) - Рус Агишев

— Давай-ка, лейтенант, вон к тому кусту правь, — прошептал почти сразу же капитан, легонько ткнув в спину переводящего дух Мареева. — Нам до утра надо уже быть километров за пятьдесят отсюда…

Даже сбитой дыхание и попавшая в рот болотная жижа не помешала Алексею выдать в тот момент изумленный возглас.

— До утра? Ты, что Игорь, спалишь людей! Ночью рваться по буреломам, да еще в ближнем тылу.

Капитан никак не отреагировал на его реплику — они уже почти вышли к переднему краю немецкой обороны. Со стороны болота, которое считалось непроходимым, у них не было постоянного поста, чем и пользовались разведчики дивизии. Здесь существовала лишь опасность случайно нарваться на один из пеших патрулей, которые изредка наведывались к самому краю болота.

— Посидим, пока здесь, а мои бойцы пошукают там, что да как, — вновь прошептал Смирнов, кивая разведчикам.

— Посидим…, — словно эхо отозвался Алексей, наблюдая как быстро те освободились от навьюченного на них груза и исчезли в густых, нависших над ними, кустах. — Слушай, капитан, что-то они у тебя не разговорчивы… И где ты только таких и набрал?

Видно было, что тот хотел промолчать, но не сдержался.

— В лесу, Леща, в лесу, — сверкнули в темноте белые зубы. — Таких бойцов можно найти только в настоящем русском лесу. В таком лесу, где даже днем темно от высоких и здоровенных деревьев; где овраги такие, что на их дне и летом можно неплохо подмерзнуть…

Прошло наверное с час времени, как из кустов вылезла перемазанная в земле голова, а следом и все остальное тело. Под ноги капитану мягко звякая железом легла связка оружия — пара карабинов с подсумками, пулемет с патронной коробкой (пост, кажется, выпотрошили) и один пистолет, отливающий хромом.

— Как-бы шум не поднялся, — смотря на гору оружия, с тревогой произнес Алексей. — Не надо было здесь ничего трогать, — Смирнов вопросительно посмотрел на своего человека.

— Прямо перед нами какая-то пехотная часть расположилась. Скорее всего недавно подошли. Они даже толком расположиться еще не успели. Ящики, бочки кругом, — глухо доложил первый боец, лицо которого было почти полностью скрыто маской маскировочного халата. — Напрямик нам не пройти… Мы в сторону реки махнули и там пост на передовой в ножи взяли. Вон унтера притащили… Как там шум поднимется, можем проскочить».

Тогда в темноте и запале Алексей не сразу обратил внимание на то, что и капитан со своими бойцами и они между собой практически не разговаривали. Конечно, все они были не на дружеских посиделках, где можно было без опасения горло драть… Но все же! Ни звука, но слова, ни полслова произнесено ими между собой не было! Как это было все понимать?! Сейчас, сидя в землянке, когда буквально в десяти метрах располагались твои товарищи с оружием, он пытался как-то объяснить все эти странности, но у него никак не выходило…

«Все это было, действительно, похоже на волшебный сон. Разведчики были не глухонемыми; они прекрасно слышали и разговаривать с самим лейтенантом, но в между собой была тишина». Алексей вспоминал их скрытые непонятными балахонами фигуры, надвинутые на лицо капюшоны, темные словно обожженные руки… Вот перед ним застыл первый боец, настороженно водя автоматом перед собой. Сразу же насторожились остальные — капитан и второй разведчик, не сговариваясь присели и стали внимательно всматриваться в темноту.

— Что же, черт побери, происходит? — непроизвольно прошептал он, медленно потирая руки друг об друга. — Чертовщина какая-то.

Перед его глазами вновь начала проявляться давняя картинка. «Пробиравшийся через кусты боец немного замедлил шаг. Левой рукой он попытался на ходу поправить сбившуюся лямку вещмешка, но та никак не давалась. Алексей только потянулся помочь, как из-за его спины вынырнул второй и молча поправил лямку».

— Видать славно сработались…, — пробормотал он, продолжая не отрываясь смотреть на пылавший огонь. — Давняя связка.

82

9 декабря 1941 г. Кремль. г. Москва. Заседание Ставки.

Среди высшего руководства партии и правительства Советского Союза, сидевшего за столом, царило приподнятое настроение. Все было уже ясно — фашистский блицкриг не удался и контрнаступление советских войск позволило отбросить немецкие войска почти на сотню километров на запад. Буденный лихо приглаживал свои знаменитые усы, слушая что ему негромко рассказывал сидевший рядом Тимошенко. Расположившийся чуть дальше Жуков, кажется, впервые за все время, прошедшее с начала войны, улыбался.

— … Товарищи…, — раздавшийся с дальнего края стола негромкий с хрипотцой голос мгновенно установил в кабинете тишину. — Я вижу у вас хорошее настроение, — это был даже не вопрос со стороны Сталина, а утверждение.

На него устремились удивленные взгляды.

— Но, товарищ Сталин, — немного растерянным тоном проговорил Хрущев. — Это же победа… Мы же им дали такого пинка, что они улепетывали словно обгадившееся ворье, — речь Никиты Сергеевича всегда была эмоциональной образной и часто по-деревенски простоватой, за что его не всегда воспринимали всерьез. — Товарищ Сталин это же победа…

Сидевшие рядов были абсолютно с ним согласны. Буденный от избытка чувств даже пристукнул по столу кулаком, одновременно бормоча что-то. Одобрительно кивал головой Тимошенко.

— Победа, товарищ Хрущев, это когда советский солдат стоит у развалин рейхстага, над которым развивается красный флаг. Вот это Победа, — жестко проговорил Сталин, неторопливо вышагивая за спинами сидевших за столом. — Сейчас мы сделали всего лишь шаг вперед по этой сложной и кровавой дороге. Вам это понятно, товарищ Хрущев?! — в спину виновника был задан вопрос.

Никита Сергеевич, еще несколько минут назад блиставший своей деревенской улыбкой, сейчас пытался расстегнуть душивший его ворот. Его лицо стало багрово красным, что невольно наводило мысль о сердечном приступе.

— У китайских трудящихся есть одна очень правильная пословица, товарищи, — Сталин остановился около стула, на котором сидел Маленков. — Дорога в тысячу ли начинается с одного ли, — Он внимательно обвел присутствующих глазами и негромко с хрипотцой произнес. — Мы обязательно победим… и для этого сделано много, чрезвычайно много, но недостаточно, — его рука коснулась маленковского плеча. — Товарищ Маленков сейчас расскажет о тех задачах, которые стоят перед нами в это непростое время.

Взгляды скрестились на встающем с места Маленкове, в руках которого была зажата небольшая папка с торчащими из нее бумагами.

— Прежде всего, товарищи приведу несколько цифр. В целях перестройки народного хозяйства СССР на режим военного времени была проведена мобилизация более 80 % производственных мощностей социалистической промышленности на нужды армии. В частности, в несколько раз повысился удельный вес качественного проката в производстве металла, авиабензина в производстве нефтепродуктов и специальных химикатов в продукции химической промышленности; более чем в четыре раза вырос удельный вес продовольствия и вещевого довольствия для Советской армии в продукции пищевой и легкой промышленности; существенно увеличены посевные площади зерна, картофеля и овощей в восточных районах, прежде всего на Урале, на Волге и в Западной Сибири; усилена пропускная способность железных дорог Урала и важнейших железнодорожных узлов — Челябинского, Свердловского, Тагильского, Новосибирского и Кировского. Это только небольшая часть осуществляемых мероприятий, которая, тем не менее, дает нам представление о масштабе проделанной работы.

Однако, все эти шаги, как правильно заметил товарищ Сталин, не что иное, как попытка, пусть и довольно успешная, строить плотину из размываемого водой песка. Уже сейчас нам необходимо прекратить оглядываться назад в поисках примера для подражания, пытаться поспеть за нашими врагами. Нужно кардинально менять старые, уже отжившие взгляды и механизмы работы и управления народным хозяйством.

Сказать, что члены ГКО были растеряны, это ни сказать ничего. Они недоуменно переглядывались, словно спрашивая друг друга, в чем подоплека этого разговора? Из всех присутствующих, кроме самого Сталина, лишь еще один человек выражал полное спокойствие своим видом — Берия.

— Для достижения кардинального перелома в войне, — продолжал Маленков, приближаясь к огромной карте Советского союза на стене. — нам недостаточно приложенных усилий. В кратчайшие сроки нам необходимо не просто перестроить экономику страны на военные рельсы и максимально увеличить выпуск военной продукции, но и придать народному хозяйству, науке форсированный импульс…

Эти слова, пока еще не подкрепленные конкретными предложениями, вызывали искреннее непонимание у многих из тех, кто сидел за столом. «Какой к лешему прыжок вперед, когда почти почти 60 % заводов находятся на оккупированной территории или лежат в развалинах? — хмурил брови Жуков, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать своего недовольства. — Ни черта не хватает! Ни винтовок, ни гранат… Я не говорю уже о танках и самолетах, а этот болван талдычит о каком-то импульсе…». Сидевшие рядом с ним Хрущев, не смотря на свою деревенскую внешность прекрасно разбирался во всех закулисных играх, так глубоко не копал: «Этот чертов кадровик (Маленков в указанное время занимал должность начальника Управления кадров ЦК) что-то знает… Вон сука очкастая с какой рожей сидит (существуют достоверные сведения современников о достаточно напряженных отношениях между Хрущевым и Берией в тот период. В частности, сам же Маленков не раз отмечал, что Берия нередко демонстративно игнорировал Хрущева) — в курсе скорее всего… Военные кажется не с ними». Его взгляд быстро прошелся по лицам сидевших недалеко друг от друга Жукова, Тимошенко и Шапошникова, которые слушали выступление довольно внимательно.