— Я не мог попросить денег у тебя, Иден, особенно после того как поклялся, что больше не буду играть. Я никогда не просил у нее денег.
— Нет, конечно, никогда не просил. Ты ходил вокруг да около и намекал, что они тебе нужны позарез, пока она сама не предложила.
Иден было ненавистно воспоминание о том, как он раз за разом проделывал тот же фокус с ней самой.
— Но даже когда она их предложила, я не взял. Я думал, что удастся потихоньку улизнуть из города. Я не знал, что этот парень приставил ко мне шпионов. Но внезапно появились двое головорезов и принялись дубасить в двери мотеля. У нее были с собой деньги, и она отдала их им.
— Если ты собирался удрать из города, зачем ты взял ее с собой? Почему просто не смылся?
Она видела, что он борется с собой и молчит.
— Она просто захотела поехать. Я не давал ей никаких обещаний.
— И значит, все в порядке? — насмешливо спросила Иден. Она вся дрожала и чувствовала, что сейчас заплачет. — О Боже, Винс, неужели ты не понимаешь?! Бедняжка надеялась, что ты полюбишь ее! Она думала, что, если заплатит эти деньги, ты привяжешься к ней по-настоящему.
— Черт возьми, когда я уходил, было все в порядке. Она сказала, что понимает. Она была жива и здорова. Откуда мне было знать о ее намерениях проглотить эти пилюли? — спросил он сердито.
— Это ничего не меняет. Марси мертва.
Иден резко развернулась и пошла к своей палатке.
— Сестренка… — позвал Винс и сделал шаг к ней.
— Спокойной ночи, Винс.
Иден заползла в палатку и, бросившись на одеяла, дала волю слезам. Она плакала молча, беззвучно, но от этого слезы ее не становились менее горькими. Она оплакивала Марси, Киннкэйда, Винса и себя саму.
Со сбором скота было покончено, и все спали до самого утра. Иден подождала, пока все работники не собрались за завтраком, и объявила, что они погонят скот на рынок.
— Сегодня мы отдохнем, проверим оборудование и кое-что починим, если потребуется, — объявила она, делая вид, что не замечает всеобщего изумления. Не удивился только Киннкэйд. — Сегодня вечером мы отправимся в путь. Сейчас полнолуние, и света, чтобы видеть дорогу, будет предостаточно. Если нам хоть немножко повезет, мы окажемся в Орегоне в начале следующей недели. После завтрака, Боб, мы с тобой посоветуемся насчет дороги, по которой поедем.
Ее решение не подлежало обсуждению. Чтобы поставить в этом вопросе точку, Иден взяла свою кружку с кофе и ушла, убеждая себя, что ее действие никак не связано с тем фактом, что пока еще она не могла встретиться лицом к лицу с Киннкэйдом. Особенно после того, что она узнала. Все это было слишком горько и слишком болезненно.
Минуту спустя ее нагнал Винс.
— Ты ведь это несерьезно, да? — спросил он недоверчиво и уже сердито.
— Я серьезна, как никогда.
— Но ты не можешь пересекать такие пространства со скотом, таскаться по чужим землям! Я уже не говорю о землях, принадлежащих правительству, — запротестовал он. — Это незаконно. Тебе требуется разрешение на такие действия.
— Вероятно. Но я не посчитала необходимым навести справки, — признала она. — Поэтому если кажется, что это так, я могу честно сказать, что не знала закона.
— Но это глупо.
— Нет. Я делаю это от безвыходности, от отчаяния. У Де Парда слишком много друзей. Одно обращение к любому представителю властей — и руки у меня будут связаны. Я не могу допустить, чтобы он поломал мои планы. Если в конце концов мне придется заплатить штраф или меня накажут как-нибудь иначе, я заплачу. Но сначала я перегоню скот на рынок.
— Не будь дурой. Ему на следующий же день все станет известно.
— Но не через тебя, — вмешался подошедший к ним Киннкэйд. — На этот раз тебе не удастся рассказать ему о планах сестры.
На мгновение Винс вспыхнул, потом оцепенел и обратил к Иден обвиняющий взгляд.
— Он ведь знал о твоих планах раньше, да? Ты его посвятила в них. — Он мрачно смотрел на Киннкэйда. — Так вот почему ты настаивал, чтобы я позвонил Де Парду?
Улыбка Киннкэйда была холодной и насмешливой.
— Я не хотел, чтобы Де Пард заинтересовался, куда ты делся и почему не подаешь признаков жизни. Теперь он будет считать, что ты пока что связан с работой по сбору скота на пастбищах. — Улыбка его сделалась еще шире. — Я ведь сказал тебе, что ты поможешь Иден сохранить ранчо.
Винс сжал губы и пошел прочь, кипя гневом из-за того, что с ним обошлись подобным образом, и оставив Иден наедине с Киннкэйдом, чего Иден вовсе не хотела.
Она искала, что бы сказать, и не находила слов.
— Наверно, и остальные считают мой план безумным.
— Отчасти. — Теперь его улыбка приобрела совсем иной характер, в ней появилась теплота. — Хотя мне кажется, эта затея будит в них жажду приключений и потому пришлась им по душе. С ними у тебя не будет проблем.
— Хорошо. Проблемы — это последнее, что мне нужно. — Она старалась не смотреть на него. — Прошу извинить. Мне еще столько надо сделать.
Иден поспешно нырнула в палатку и начала копаться в своих вещах, притворяясь, что ищет карты, пока не услышала удаляющиеся шаги Киннкэйда. Она присела на корточки, опираясь на каблуки и стараясь глубоко дышать, чтобы успокоить взбудораженные нервы.
Полная луна, затмевающая своим блеском свет соседствующих с ней звезд, была уже высоко. Бесплодные просторы Блэк-Рок-Дезерт уходили в темноту, тускло мерцали в блеске ночного светила.
Иден ехала сбоку стада, двигающегося неспешно и ровно.
— Началось, — сказал, подъезжая к ней, Киннкэйд. — Нервничаешь?
— Немного.
Но напряжение, которое она чувствовала теперь, было совсем иного рода и с началом их броска через пустыню не имело ничего общего. Иден не моргая смотрела в одну точку.
— Я знаю о Марси, — наконец выдавила она из себя.
Наступило молчание — оно тянулось и тянулось, и секунды эти казались нескончаемо долгими. Наконец Киннкэйд спросил тоном, полным иронии:
— Правда, знаешь?
— Она покончила с собой. Она дала Винсу деньги, чтобы он заплатил свой проигрыш. Когда он ушел, она не смогла этого вынести и покончила с собой. И ты винишь в этом Винса.
— Он отнял у нее не только деньги. Он отнял у нее нечто большее — волю к жизни, — стиснув зубы, произнес Киннкэйд.
Она слышала в его словах гнев и понимала, что он старается им замаскировать свою боль.
— А теперь ты используешь меня, чтобы наказать Винса за то, что он сделал с твоей сестрой, — продолжала Иден.
При этих словах Киннкэйд сделал резкое движение головой. Мгновением позже его рука схватила ее поводья, заставив лошадь остановиться.
