— Это мой долг. Я захвачу с собой Нел и смогу остаться там на несколько дней, чтобы отдохнуть от путешествия. О том, чем собираетесь заниматься во время моего отсутствия вы, мужчины, я предпочла бы не знать, но и того, что мне известно, инквизиторам из меня не вытянуть.
НУ И ЖЕНЩИНА!
— Сэр Куоррел, не будете ли вы добры покинуть нас на минуту?
Клинок нахмурился, но послушно встал и направился к двери, бросив по дороге взгляд на окна: надежно ли они заперты. Тяжелая дубовая дверь закрылась за ним.
Кэт ждала его упреков. Она уже казалась усталой, хотя было еще утро; ее худоба была отнюдь не ухищрением, чтобы следовать моде. С тех пор, как захворал Король, он работал по четырнадцать часов в сутки — но все равно он мог бы это заметить. Еще более раздражало то, что слугам было известно все, чего не замечал он.
— Когда Куоррел пришел тебе на помощь вчера вечером, дорогая, он заговорил было о знахарях. Я не обратил тогда внимания, но теперь понял, что он хотел сказать. Он знает, что ты не переносишь целительных заклинаний.
— Многие Белые Сестры не переносят.
— Но не все. Откуда он знает, что ты одна из них? Конечно же, он болтал со служанками. Кроме шуток, это входит в его обязанности — изучать мое домашнее окружение. Но зачем они рассказали ему про тебя?
Кэт упрямо вздернула подбородок.
— Фи! Постельные разговорчики. Я полагаю, они обсуждали проблемы деторождения.
— Я совершенно уверен, что Куоррел не обсуждал проблем деторождения.
— Вот и спроси его — он человек разносторонних дарований. А пока, милый, у нас обоих неотложные дела. Когда разберемся с нынешней бедой, я с удовольствием обсужу с тобой наше будущее.
— Но Окендаун…
— Я вполне вынесу поездку а Окендаун, Дюрандаль. Я хочу, чтобы наше будущее было как можно более долгим, понял? Так что ты уж разберись с мастером Кромманом — окончательно и бесповоротно! — Она решительно встала. — Надеюсь, вы не будете в мое отсутствие сидеть здесь, грея руки у огня.
Он поймал ее прежде, чем она дошла до двери.
— Ты мне не скажешь?
— Потом. Твои дела срочнее моих.
— Тогда побереги себя, милая.
Она положила голову ему на плечо.
— И ты тоже, любимый. Возвращайся назад. Я не хочу оставаться одна.
7
Разгадка таилась в Фэлконкресте — значит, туда и надо было ехать, хотя Дюрандаль и не представлял себе, что будет там делать.
Если за Айвиуоллз и установили слежку, проливной дождь мешал соглядатаям еще больше, чем густой туман, и он смыл весь снег, на котором могли бы остаться следы. Пробираясь через сад и рощу, Дюрандаль не сомневался, что сумеет улизнуть незамеченным. Он машинально спросил Куоррела, справится ли тот с Рубакой, и получил закономерный ответ. Увы, вороной жеребец, похоже, отнесся к новому седоку с тем же энтузиазмом — вот наглец! — и вдвоем они смотрелись очень даже неплохо, передвигаясь как единое сказочное существо. Дюрандалю в результате досталась Муха, которая не отличалась ни ловкостью, ни быстротой, но зато могла беспрекословно трусить хоть весь день напролет. Поездка предстояла долгая и невеселая.
Когда первая струйка холодной воды просочилась ему за воротник, он подумал, что только вчера он фактически правил Шивиалем, а сегодня превратился в преступника просто потому, что покинул дом. Всю свою жизнь он искренне служил Королю — а теперь задумал убийство и измену. Кромман… если Кромман попадется ему в руки, убьет ли он нового канцлера? Возможно. Он слишком давно задолжал эту смерть Волкоклыку. Только мысли о неизбежных последствиях для Кэт и Куоррела заставляли его колебаться.
Он держался в стороне от основной дороги на Грендон из опасения, что случайный королевский курьер узнает его — вероятность этого была мала, но рисковать не хотелось. По той же причине он решил обогнуть стороной Стейртаун, свернув вместо этого южнее, к Грейт-Элбоу, которая, кроме того, лежала ближе к Фэлконкресту.
Из-за непогоды говорить на ходу было почти невозможно. Поэтому он изложил свои планы Куоррелу только когда они остановились в маленькой придорожной гостинице.
— Нам нужно жилье, пусть даже только на одну ночь, а один мой старый друг держит гостиницу как раз по соседству с Грейт-Элбоу. Он называет себя мастер Байлесс Твен, но на самом деле он сэр Байлесс. Он был моим Вторым, так что он такая же древняя развалина, как я. Не ухмыляйся так, глядя на своего подопечного: это непочтительно. Он может помочь нам, и уж наверняка не станет мешать. Лучше уж мне предупредить тебя сейчас: он немного… даже не очень, чтобы немного, странный. Обычно он дружелюбен со мной, но не любит ни Гвардии, ни даже нашего Ордена.
Куоррел ждал объяснений, но их не последовало.
— Я не виделся с ним уже года два… У него была хорошенькая дочь. Пусть твоя совесть и твое чутье будут тебе советчиками, но в мои дни я избегал дочерей других Клинков как огня. Ну и потом, на них легенда производит меньше впечатления.
— Я понял, милорд. Если я позволил себе в вашем доме слишком…
— Нет, я ожидал этого. В твоем возрасте я поступал точно так же. Это побочный эффект заклятия Уз.
Более того, работа Клинка, несомненно, требовала компенсации. Из четырех Клинков лорда Блуфилда один погиб, оказывая сопротивление аресту. Остальные трое были успешно захвачены Монпурсом, но только Байлессу удалось пережить ритуал освобождения, да и то ценой некоторого помрачения рассудка. Куоррелу будет спокойнее не знать этой истории, ибо Блуфилд был всего лишь первым из канцлеров Короля Амброза, попавшим в немилость.
Другим поводом для выбора таверны Байлесса в качестве штаб-квартиры было то, что Королевские Клинки избегали ее. Им не нравилось ее название: «Сломанный Меч».
Дюрандалю еще ни разу не приходилось бывать здесь зимой, и он поморщился, увидев, как жалок и уныл крытый соломой домишко под темными деревьями у дороги. Он еще больше расстроился, осознав, сколько лет прошло со времени его последнего приезда сюда, ибо женщина в дверях не могла быть никем, кроме некогда хорошенькой дочери. Она лишилась почти всех зубов, зато изрядно набрала вес и нарожала по меньшей мере троих детишек, двое из которых цеплялись за ее юбку. Она кормила грудью третьего, а в обозримом будущем, судя по всему, ожидался и четвертый. И волосы, и лицо ее не мешало бы помыть. Она смотрела на Дюрандаля, не узнавая его.
— Я могу дать вам ужин и постель, сэр, коли вы только не против приглядеть за своими лошадьми сами. Мужчин-то нет дома, только я да ребятня.
Он согласился разместить лошадей в конюшне самостоятельно. По дороге Куоррел не без ехидства заметил, что совесть его совершенно спокойна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
