Он мог бы даже соснуть, если постараться хорошенько…
— Ну, этот-то совсем еще молодой, — буркнул недовольный голос. В комнату охраны вошел доктор. Пение прекратилось. — Он восстановит всю потерянную кровь через пару часов. Побольше питья, побольше мяса, и через неделю он снова сможет драться как тигр. А теперь мне нужно посмотреть Его Величество и…
— Его Величество не желает, чтобы его беспокоили. — Этот голос принадлежал Боумену. А где коммандер Дракон? И когда Боумен успел приехать из Греймера?
Доктор издал раздраженное фырканье, хотя и негромкое, ибо королевская спальня располагалась прямо над ними.
— Но, сэр Боумен, прошла уже целая неделя с тех пор, как его смотрел врач! Повязка на ноге…
— Вы видели его вчера ночью, доктор.
— Ну… совсем мельком. Не спорю, его вид обнадеживает, но…
— А то, как он вышвырнул вас из комнаты, напоминает старые, добрые времена, не так ли? Так вот, сегодня он намерен спуститься и пообедать в деревне. Тогда я полагаю, вы и можете пытаться лечить и заклинать его.
— Пытаться?
— Не обращайте внимания, это я так просто выражаюсь. Спасибо за помощь, доктор. А теперь сэр Торкиль проследит, чтобы вы благополучно…
— Да, только сначала я хотел бы взглянуть еще раз на лорда Роланда.
Оглушенный или не совсем, Дюрандаль понимал, что не сможет изображать кому при настоящем враче. Он открыл глаза и улыбнулся.
— Спасибо, мне гораздо лучше. Мне будет позволено сесть?
— Ого, быстро же он выздоровел! — пробормотал один из зрителей.
— Он всегда был быстр, — отозвался другой, не менее язвительный голос.
Доктор улыбнулся и опустился на колени пощупать у него пульс, посмотреть зрачки и проделать все другие положенные в таком случае процедуры.
— Делайте все, что сможете, но не торопитесь. Вы очень сильно расшиблись, милорд. Вы помните?
— Я упал с лошади.
— Еще как упали. Сколько пальцев?
— Полагаю, что три, хотя вижу четыре с половиной.
Толстяк вежливо хихикнул шутке его светлости.
— Зрение слегка неясно? Полежите денек, и посмотрим, как вы будете себя чувствовать завтра.
Один или оба из них будут завтра чувствовать себя покойниками. Совершенно очевидно, доктор — голос его был ему знаком, но имя вылетело из головы — не состоял в заговоре. Его жизнь могла висеть на волоске уже в эту самую минуту — в зависимости от тех инструкций, что получил сэр Торкиль.
Словно прочитав его мысли, Боумен тоже подал голос откуда-то сверху:
— Лорд Роланд подтвердит вам, доктор, что его сегодняшнее пребывание в Фэлконкресте носит совершенно секретный характер.
— Да, конечно, — произнес Дюрандаль. — Его Величество желает, чтобы об этом не было известно никому. Это могло бы создать определенные сложности.
— Именно, — согласился Боумен.
Врач поднялся на ноги, рассыпаясь в заверениях, что он прекрасно понимает, что он никогда не противоречил тому, что говорил коммандер, что как придворный врач он всегда следует предписаниям — ля-ля… Сэр Торкиль поспешно увел его. В комнате сделалось светлее, а потом снова темнее — открылась и закрылась дверь. Порыв холодного воздуха раздул огонь в камине.
Последовавшая тишина становилась угрожающей. Над головой скрипели половицы, в камине трещали поленья. Где-то в стороне ветер хлопал ставнем.
— Чертов дурак, — буркнул Боумен.
Опираясь на левую руку, Дюрандаль медленно сел. Комната угрожающе завертелась было, но потом остановилась. Он увидел столы, стулья, пару шкафов, но все кровати, уставлявшие комнату в прошлый его приезд, исчезли, если не считать тюфяка, на котором он сидел. Разумеется, из замка выселили всех, кроме тех, кто состоял в заговоре. Здесь жили теперь Король, его Клинки, и еще, может быть, Кромман. Вряд ли кто еще.
Он недоверчиво обвел взглядом круг из шести лиц — шестеро молодых мужчин смотрели на него так, словно не могли дождаться следующего пункта программы: похорон. Пламень! И это Клинки! Парни из Айронхолла, как он сам, братья. Ему никогда еще не приходилось видеть защитников Короля со стороны, как сейчас, и ощущение было жутковатое. Эти юнцы могли быть страшными врагами. В первый раз с самого детства он оказался без меча — и попал в ров ко львам.
Главным здесь был Боумен. Когда и зачем его перевели из Греймера? Его присутствие оказалось неприятным сюрпризом, ибо он был не в пример хитрее Дракона. От мечника, который передвигается словно в конвульсиях и сыплет шуточками, сохраняя вид профессионального гробовщика, можно ожидать любых неожиданностей. Дюрандаль всегда ставил Боумена гораздо выше Дракона. Боумен молчал, ожидая, пока он заговорит первым.
Если бы голова перестала кружиться, он мог бы попытаться обмануть его: выдумать повод для приезда в Фэлконкрест, справиться о здоровье Его Величества… Ничего не получится: они просто ждали возвращения инквизитора. Так что пусть уж говорят сами. Он ждал.
Прежде, чем кто-либо успел раскрыть рот, дверь кухни распахнулась и в комнату, шатаясь, ввалился молодой человек. Выглядел он так, будто его вышвырнула из кабака пьяная компания. Его камзол и бриджи от груди до колен были заляпаны засохшей кровью. Он споткнулся о стул и на мгновение застыл, раскинув руки, с искаженным от ужаса бледным лицом, потом с болезненным вскриком растянулся на полу. Он так и остался лежать бесформенным комком, всхлипывая от боли. Это был второй пострадавший, рану которого только что заклинали. Но это был не Куоррел.
Следом за ним вошли еще два Клинка.
— Куда девать этого подонка, сэр? — спросил один из них, закрывая за собой дверь. Похоже, вся злоба, минутой назад нацеленная на Дюрандаля, перенеслась на паренька. Он поднялся на колени и всхлипнул.
— Почему вы не дали мне умереть?
— Потому что так ты лучше сохранишься до тех пор, пока Толстяк не захочет тебя! — буркнул другой, занося ногу, чтобы пнуть его в спину.
— Хватит, Спинакер! — рявкнул Боумен прежде, чем тот успел осуществить свое намерение.
— Я только отбиваю бифштекс, сэр!
— Сказано, хватит! Пошел наверх, Лион. И вы. — Он перевел взгляд на Дюрандаля. — Там вы будете в большей безопасности.
Безопасности от кого? Что ж, один вопрос ясен: Амброз не в замке, иначе никто не посмел бы называть его Толстяком.
Оставался второй вопрос: где Куоррел?
Дюрандаль устроил небольшое представление, поднявшись сначала на колени, потом на ноги, хотя все это не потребовало от него особых актерских способностей. Впрочем, у юного сэра Лиона на это ушло еще больше времени, и распрямиться до конца он так и не смог, прижимая руки к животу. Его явно продолжала терзать жуткая боль. Зрители не пытались помочь ни тому, ни другому. Бок о бок они поплелись к лестнице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
