этот момент Матвей с Невзором в храме появились. Невзор, не долго думая, арбалет в Ликона разрядил, а Матвей на Вимса накинулся. Вот только старик пошустрее Ликона оказался. Сиганул в портал и обратно в тронный зал удрал. Неизвестный маг, напоследок отблагодарив своих союзников мощным заклинанием, скрылся уже в своём портале. Албыч, громко вопя, кинулся следом. Жихарь тоже туда сиганул. А Матвей с Невзором не смогли. Доконало их последнее заклинание. Хотя Матвей ещё дышит. И Ликон только ранен.
— Понятно, — мрачно подытожил я рассказ Тимохи. — Порвали два баяна и одну балалайку. Посмотри, что с Матвеем, а я Ликоном займусь.
Превозмогая, так до конца и не отпустившую меня апатию, я захромал в сторону учителя. Маг был в сознании. Он лежал на боку, зажимая насквозь пробитое болтом плечо и, что–то беззвучно шептал, еле шевеля губами. Лечится, пытается? С засевшим болтом в теле это довольно затруднительно будет. Я встретился глазами с Ликоном и тяжело вздохнул. Нельзя уходить, оставляя за спиной не до конца разрешённые проблемы. Огляделся, похромал к Невзору, вынул из–под тела колчан с парою оставшихся болтов. К магу я подошёл уже с заряженным арбалетом, скосил глаза на его руки (с Ликона станется чем–нибудь убойным напоследок приголубить), и присел на корточки, не доходя пару метров.
— Вот и всё, мастер, — в моём голосе не было угрозы или издёвки. Я просто констатировал факт. — Однажды я совершил ошибку, пощадив Вимса. Потом сильно об этом жалел. Время ошибок прошло.
— Я с самого начала знал, что эта затея меня погубит, — воздушник поднял на меня затянутые поволокой боли глаза. — Но очень уж соблазн был велик.
— Может, скажешь, зачем было проводить со мной ритуал? — спросил я, впрочем, не очень надеясь на ответ. — Вы что, с будущим перевёртышем договориться надеялись?
Ликон неожиданно рассмеялся. Его смех, надрывный, перемешанный с всхлипами, был страшен. Я инстинктивно поднял арбалет с колен и нацелил его на мага.
— А айхи что, не рассказал? — Ликон прекратил смеяться так же внезапно, как и начал. — Если ритуал вовремя прервать, то перевёртыш станет рабом не Лишнего, а сферы. Вернее того, у кого эта сфера окажется в руках.
— Это что же, этот колдун, что с Гондой сюда заявился; он сможет теперь мне приказывать? — не на шутку встревожился я.
— Не сможет, — Ликон, забывшись, попробовал махнуть рукой и тут же застонал, закусив от боли губу. На лбу мага мелким бисером выступил пот. — На твоё счастье, ритуал только начался, когда эта тварь появилась. Или наоборот, — воздушник неприятно оскалился. — На твою беду.
— Поясни.
— А что тут объяснять? Кто ты теперь? Недоделок! Недоперевёртыш! Силы набрать, совсем не успел! И как ты надеешься теперь выжить? — в голосе Ликона проявилась откровенная издёвка. — С кучей врагов, навешенным проклятием, находясь в центре проклятого города, окружённого вершителями?
— Ты ещё про свой яд забыл напомнить, мастер.
— Да Лишний с ним, с ядом этим! — прохрипел в ответ маг. — Забудь. Не было никакого яда. Я тебе микстуру безвредную влил. Это мой тебе подарок напоследок, — Ликон искривил побелевшие губы в язвительной усмешке. — Только толку тебе в том ни на грош. Всё одно; не те, так другие доконают!
— Может, и доконают, — не стал спорить я, поднимая арбалет. — Только ты этого уже не увидишь.
Гулкий щелчок тетивы. Тут же перезаряжаю арбалет, вставляя последний болт, поколебавшись, обыскиваю мага, ничего не нахожу и, прихватив мешок, бреду к Матвею.
— Как он?
— Отходит.
Тимоха встав с колен, отодвинулся. Матвей был не жилец. Если Ликона, при желании, можно было попробовать вылечить, то здесь не стоило и пытаться. Странное заклятье изуродовало тело до неузнаваемости, буквально заживо мумифицировав адепта огня. И всё же он ещё был жив.
— Выжил, значит, — чуть слышно прошелестел голос. На обтянутом кожей лице проявилось подобие улыбки. — Это хорошо, что обряд провалился. Я за этим и шёл.
— Это как? — несказанно удивился я.
— Не перебивай. Сил мало осталось. Могу не успеть. — Матвей смолк, и некоторое время молчал, собираясь с силами. — Ты всё ещё перевёртыш, хоть и лишённый силы, — продолжил он, наконец. — А значит, охота на тебя никогда не прекратится. Один ты обречён. Беги в степь, к кочевникам, — слова давались Матвею со всё большим трудом. — Если скажешь, кто ты — не тронут. Отведут к шаману. Он поможет.
Ага щас! Мне ещё к шаману в гости, для полного счастья не хватало наведаться! А что? Душевный дядька! До сих пор, как его глаза вспомню — жутко становится! Этот поможет! До самой смерти помогать будет! Да я Вимса с Албычем меньше боюсь!
— А тебе в этом, что за интерес?
— Шаману скажешь, что я обряду помешал и тебя к нему прийти надоумил. У него мой сын.
Я мысленно усмехнулся. Сына твоего, конечно, жалко. Но себя мне как–то всё равно жальче. Совать голову в петлю я ради него точно буду. Что–то в этом роде я и собрался было озвучить, как вдруг осёкся. А вдруг Матвей знает, как мне выбраться отсюда? Стоит попытаться узнать. Что я теряю то?
— До степи ещё добраться нужно, — скорчил я кислую рожу и сокрушённо покачал головой: — А мне не только из города, из дворца не выбраться. Вимс наверняка наверху где–то неподалёку прячется.
Матвей, прикрыв глаза, ничего не ответил. Что же. Я, по крайней мере, попытался. Я устало поднялся, бросил взгляд на застывшего сбоку, смертельно бредного Тимоху, с сомнением взглянул на арбалет. Добить или ну его? Он и так умрёт.
— Алтарь, — прошелестел мне в спину голос.
— Что алтарь? — развернулся я к магу.
— Каждый алтарь Лишнего — это тот же портал. Любой Проклятый мог открыть его. В тебе есть частица ауры Проклятого. Значит, и ты сможешь.
— Как?
— Просто повели! Почувствуй себя хозяином этого дворца. Разбуди в себе асура и алтарь отзовётся.
— Спасибо.
Уже не колеблясь, я разрядил арбалет. Какой бы сволочью Матвей не был в своей жизни, эту помощь от меня он сейчас заслужил.
Портал открылся на удивление легко. Мне даже напрягаться не пришлось. Просто пожелал, и в центре алтаря открылось ещё одно, на этот раз,
