«Вершин» наматывать круги хоть и безопасно, но глупо. Поля все перекопаны, а дороги размокли от дождей. Наконец Наста нашла неплохой маршрут: до станции электрички и дальше по асфальтовой дорожке, которая соединяла соседние станции. В проводах гудел ветер. В воздухе был густо разлит запах креозота, которым пропитывают шпалы. Здесь на третий или четвертый день Наста встретила девушку, которая ловко скакала прямо по шпалам. За ней неуклюже ковылял молодой человек, жаждущий познакомиться. Бегунья против знакомства не протестовала, но свой номер телефона давала своеобразно: не снижая скорости бега.
– Мой номер… – Еще через сто метров: – Плюс семь… – Еще через двести метров: – Девять… – Еще через сто метров: – Успеваешь записывать?.. Тогда еще поднажмем! Ноль шесть… Эй! А ты где? Всего каких-то несколько цифр осталось!
Но молодой человек давно уже пыхтел где-то на обочине. Девушка догнала Насту и побежала с ней рядом. Одета девушка была совсем не по-спортивному. Смешная куртка, шарф… На ногах не кроссовки, а ботинки.
– Видела? – спросила она.
– Да, – отозвалась Наста.
– Не выдержал борьбы за существование!
– Он просто сдался. А так вполне еще мог бежать, – заметила Наста, вступившись за молодого человека.
Девушка пожала плечами:
– Ну, раз мог бежать, а не бежал – значит, у него была слабая мотивация. Нам такие не нужны! – сказала она и, вглядевшись в Насту, внезапно воскликнула: – Привет! Я тебя знаю! Ты Наста!
Наста остановилась и непонимающе уставилась на нее.
– А я Оля!.. ну которая с морским котиком… Я тут рядом живу! В водохранилище сидеть холодно. С утра до ночи читаю. Наушники у меня были крутые, но они уплыли…
– Как уплыли?
– В банке. Я засунула их в банку, чтобы они не промокли, и зачем-то потащила на дно. В банке был воздух. Банка всплыла, и больше мы с ней не встречались. В общем, проза жизни. А тебя какими ветрами сюда занесло?
Наста сказала, что живет в «Лесных вершинах». Оле это название ровным счетом ничего не объяснило. Она хорошо знала только систему рек, шлюзов и каналов.
– От воды далеко? – спросила она. – А почему ты не в ШНыре?
– Я ушла с Гамовым, – сказала Наста.
Оля задумалась, явно припоминая, кто это. Потом припомнила и усмехнулась:
– А-а, притворюшка! Поняла! – И это было все, что она сказала. Но это было самое емкое «а-а, притворюшка!» в мире. Если бы на голову Насты вылили ведро ледяной воды или прочитали ей пятичасовую лекцию о Гамове, лекция не подействовала бы лучше.
Назад в «Лесные вершины» Наста возвращалась пешком, хотя пробежала всего каких-то восемь километров. Настроение у нее было паршивое. Чудилось, будто она сидит в спасательной шлюпке, а где-то недалеко, у нее на глазах, с пробоиной в борту уходит под воду громадный корабль ШНыра. А может, и не уходит. Может, твердо сидит на подводных рифах. Это только люди паникуют и прыгают в воду, считая, что все пропало. На самом деле так происходит уже сотни лет, а корабль все в том же состоянии, что и прежде.
Наста стала думать о Гамове. Может, потому, что она устала, и погода была скверная, и небо серое, буквально втиснутое в землю, мысли были самые неутешительные. Она и любила его, и тянулась к нему, но одновременно многое ее отталкивало. Она вспоминала внимательное лицо Гамова, всегда принимающее именно то выражение, которое было необходимо в данный момент. Он под всех подстраивался, совершенно не замечая этого. Когда видел Белдо – подстраивался под Белдо, видел Младу и Владу – подстраивался под них. Нет, не подлизывался, но вел себя именно в том ключе, как было надо.
«Притворюшка!» – вспомнила Наста, и ей стало так досадно, что она сорвалась с места и метров двести пронеслась с такой скоростью, что задохнулась и вынуждена была остановиться.
В животном мире есть узкоспециализированные охотники. Кто-то охотится на птиц, кто-то на мышей, кто-то на мелких ракообразных, выцеживая их клювом из воды. И на чужую добычу даже не смотрит, потому что для чужой добычи нужны иные формы и иные орудия охоты. Люди тоже узкоспециализированные охотники. Кто-то охотится внешностью, кто-то умом, кто-то силой, кто-то хитростью, кто-то моральным давлением, кто-то быстрой речью с опережающими вопросами. Существует целый ряд профессий, предполагающих узкоспециализированную охоту. Посмотрите на опытную продавщицу – думаете, она вас не видит? Еще как видит, и все уже про вас знает. Но она лишь тогда шевельнется, когда ощутит, что поклевка будет не холостая. Порой кажется, что человек зомбированный. Раз за разом прокручивает одну и ту же игру, которая когда-то дала ему бонусы. Если же кто-то в нашу игру не играет, мы перестаем его воспринимать. Ворона не смогла унести котенка – тот оказался чуть тяжелее, чем она ожидала… Ворона больше не пытается, и вот котенок и ворона спокойно сидят рядом на траве, потеряв друг к другу интерес. Он для нее уже не добыча, она для него пока не добыча.
Наста вернулась в «Лесные вершины» с твердым намерением разобраться с Гамовым раз и навсегда. Гамова она нашла в спортивном зале. Он выполнял жим штанги от груди. Наста незаметно подошла к нему и оперлась о штангу, мешая ему поднять ее. У Гамова глаза полезли на лоб.
– Отпусти! Задавишь! – прохрипел он.
– Не верю! – торжественно произнесла Наста. – Ты притворяешься! Если хочешь, чтобы я тебя любила, живо перестань быть притворюшкой!
– Хорошо-хорошо!.. Аль, назад! Кому сказал! Назад!
Наста резко обернулась. К ней, скалясь, приближался Аль. Наста отскочила.
Гамов кое-как вернул штангу на опоры:
– Уф! Думай, что делаешь! Он же тебя мог укусить!
– Почему? – спросила Наста.
– Ему что-то не понравилось в моем голосе. Он решил, что мне грозит опасность… Ты меня чуть не прикончила! Сто двадцать килограммов – это мой максимум. Я одно повторение с таким весом могу сделать, а ты навалилась! – сказал Гамов и отправился пить апельсиновый сок. Он вечно разводил в нем протеин, после чего долго встряхивал его в «шейке».
Насту встряхивание «шейка» взбесило, и она высказала Гамову все, что принесла с собой с пробежки. В ШНыре эти порывы Насты называли: «Чапаев атакует». В такие минуты лучше всего было молчать, потому что вякнешь – погибнешь. Гамов как опытная притворюшка помалкивал, пока Наста окончательно не утихла. Утихнув, она выдернула у Гамова из рук «шейк» и выпила все, что в нем было.
– Теперь я кое-что скажу! За последние… – Гамов взглянул на часы и пошевелил губами, – семь с половиной минут ты двенадцать раз назвала меня ведьмарем. О терминологии, конечно, не спорят, однако мне было обидно. Ты,
