удивленно пробормотал я, но она тут же продолжила:
— Я видела твое черное яйцо! Успела глянуть характеристики! И знаю, что ты собираешься делать!
— Мы все знаем, Иван, — поддержал Рольф. — Поединок — это славно, но…
— Тише… — на сей раз я перебил их, пустив волну светлой энергии.
Припустил Огнегрива и, подъехав к волшебнице, потянулся к ней и прижал удивленную девушку к груди. Она не сопротивлялась. И не успела среагировать, когда сконцентрированная энергия проникла в ее тело. Йоко обмякла. Я аккуратно привалил ее к гребню дракона. Мифическому ящеру хватило одного взгляда, чтобы понять меня. Не издав ни звука, он плавно полетел к свободным трибунам.
— Вам тоже следует идти, — повторил я, обращаясь к остальной троице. — Это мое решение. Мой выбор. Мой бой. Все, что вы можете сейчас сделать, — это верить в меня, — я широко улыбнулся.
Спустя пару секунд напряженного молчания Геррак выставил перед собой правую руку и сжал ладонь в кулак:
— Пусть удача и сила будут на твоей стороне, — он развернул виверну и двинулся вслед за Йоко.
— Удачи, — коротко проговорила эльфийка, поклонилась и направилась к трибунам.
— Проиграешь — домой не возвращайся, — заявив это, Бог Твердости подъехал ко мне и, хлопнув по плечу, еще раз пожелал удачи.
Гомон трибун постепенно нарастал. Когда мои наконец покинули Арену, орки уже вопили во все глотки. Не нравилось им, что их Бога заставляют ждать. Правда, сам Оркарод недовольства не выказывал. Терпеливо стоял и все сверлил и сверлил меня взглядом.
— Закончили? — поинтересовался он, когда на Арене остались только мы вдвоем да Огнегрив.
— Спасибо, что позволил.
— Обучен вежливости. В отличие от некоторых, кто даже с коня слезть не удосужился, — естественно, из-за галдящих трибун на Арене Бога никто услышать не мог. Оттого он не особо подбирал слова и даже казался живее, чем прежде.
— Вам никто не запрещает призвать маунта, — парировал я. — Вы понимаете, для чего я здесь?
— Вполне. Слабаки-асуры ничего не могут сделать своими руками, вот и ищут помощи у выскочек.
— Не в асурах дело, — отозвался я, материализовав «Семя Поединка». — В первую очередь я прибыл, чтобы помочь родной планете.
Глава 21
Оркарод смерил взглядом артефакт и пренебрежительно фыркнул:
— Ты либо глуп, либо самоуверен. Я — Бог Войны. Мне неведомы поражения. Я никогда не сбегу. Этой игрушкой ты только ограничишь себя. Хм, ну хоть трусом не выставишь.
Вскинув голову, он звучно свистнул. На мгновенье трибуны затихли, зрители завороженно уставились в небо.
— Гр-р!!! — глухой рык пронесся над Ареной.
Я тоже поднял глаза — к нам приближалось странное существо. Четыре лапы, пушистая грива и здоровенные нетопыриные крылья. Хм… летающий лев? А здоровый-то какой! Уверен, даже в фургон средненького грузовичка не влезет!
Зверь грациозно опустился на песок, и уже довольно четко можно было разглядеть его «особенности». Мне сразу показался немного необычным львиный хвост. Теперь же я ясно понимал, что он маунту достался от скорпиона. А морда… от орка.
Вспоминая полученные в ММОРПГ знания, я даже классифицировал существо. Мантикора. Только вот крылатая, и рожа не человеческая, а орочья. Хм… пусть будет «летающая орочья мантикора». Да. Так в самый раз.
Когда зверь вновь зарычал, приземлившись на песок, мне подумалось, что голосовые связки точно должны быть от гигантского льва. Орки, хоть и крикливые ребята, так громко не могут.
Маунт преклонил передние лапы, позволяя хозяину залезть в седло. Щелкнув поводьями, Оркадор подъехал ко мне вплотную и положил тяжелую ладонь на «Семя Поединка».
— Я, Бог Войны Оркадор, клянусь один на один честно биться с Богом Скорости Иваном на песке этой Арены. Биться, полагаясь только на свои силы и силы моего зверя. Биться без зелий и помощи посторонних. Биться до смерти одного из нас.
Он говорил размеренно и четко. Так громко, чтобы даже орки на самой трибунной галерке могли услышать его голос. Зрители благоговейно заткнулись, внимая клятве своего Владыки.
Зажатый между нашими ладонями артефакт слабо засветился и начал испускать тепло, впитывая произнесенные слова. Едва Оркадор замолчал, над Ареной раздался громоподобный, но совершенно безэмоциональный голос:
— КЛЯТВА ПРИНИМАЕТСЯ.
Бог Войны довольно улыбнулся и посмотрел на меня. На спине мантикоры он казался еще выше. Ему даже пришлось немного наклониться, чтобы коснуться артефакта.
Взглянув на соперника, а потом на вновь разразившуюся возбужденными воплями толпу, я невольно подумал: «Зачем мне это?». Зачем ставить свою жизнь на кон? Зачем рисковать?
Эх… Потому что по-другому нельзя!
В первую очередь я — землянин. Пусть теперь и не зависим от их фракции… плевать. Едва ступив на путь Героя, я утешал себя мыслью, что помогаю планете. И ведь помогал на самом деле! Теперь замахнулся на большее — сразу на семь миров! Но прежде чем спасать другие миры, нужно спасти свой. Иначе и рыпаться незачем. Других путей помочь отчему дому нет. Если проиграем, Лирраг и Рагграг вернутся на Землю. Наши Герои и Господь бьются героически, но само присутствие врага разрушает родной мир. Ведь оркам и побеждать незачем. Главное — подольше побыть на чужой планете.
А нам нужно победить.
Мы обязаны. И более того, я уверен в своих силах. Долой сомнения!
— Я, Бог Скорости Иван, — отчетливо проговорил, и трибуны стихли, — клянусь биться один на один против Бога Войны Оркарода. Биться честно на песке этой Арены! Биться, полагаясь только на свои силы и силы моих зверей. Биться без зелий и помощи посторонних. Биться, пока мой противник не падет!
— КЛЯТВА ПРИНИМАЕТСЯ! — так же оглушительно ответил голос неизвестного.
«Семя» стало обжигающе горячим. Мы одновременно инстинктивно отдернули руки, и артефакт медленно поднялся в воздух, зависнув метрах в пятнадцати над землей.
— БОЙЦЫ, ОТОЙДИТЕ ДРУГ ОТ ДРУГА. ПРИГОТОВЬТЕСЬ.
Недобро усмехнувшись, Оркарод развернул мантикору и неспешно отправился на исходную. Перед тем как мы начали, я хотел спросить, почему он так быстро решился на смертельный бой. Почему не стал насылать на нас несметные полчища подчиненных, а вышел сам? Ведь Геррак говорил, что Бог Войны почти не воюет…
Но я не стал задавать этот бесполезный вопрос. Гигантский орк источал железную уверенность в собственных силах. Очевидно, он не видел во мне угрозы. А может быть, наоборот, — считал своим долгом перед собратьями-сидами задушить на корню молодую и амбициозную фракцию, глава которой к тому же сам приперся в лапы.
— БОЙЦЫ, НА ПОЗИЦИИ. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ О ЧЕСТИ! ДА НАЧНЕТСЯ… — голос замер, как и толпа зевак, застывшая с раскрытыми ртами. Я не сводил глаз с соперника, а он с меня. Казалось, мир вокруг
