дорогу проложили всего пять лет назад) я так и не посетил. Вся округа была забита войсками, которые грузились в маленькие, какие-то игрушечные вагоны. Те не менее, каждый эшелон увозил роту солдат в Рим. К вечеру вся армия Гарибальди сосредоточилась в районе будущего вокзала Термини. Виллу Монтальто-Перетти давно развалили и уже оборудована площадка приема поездов, но само здание вокзала пока еще только строилось[94].
И вот, выстроившись колоннами, под приветственные крики римлян, поротно армия Гарибальди триумфально промаршировала улицами Вечного города. Я шёл во главе своей роты и меня переполняла гордость от хорошо сделанной работы. В строю от моего полуторасотенного отряда шло всего шестьдесят три человека. Это сказалось и большое число раненых, да еще не вернулся из Швейцарии фон Кубе со своими людьми, и я оставил часть бойцов охранять трофеи, которые можно охарактеризовать лаконично, всего лишь четырьмя словами: «мал золотник, да дорог». Мы не тащили всякие статуи и произведения искусства — они, возможно, и бесценны, но занимают много места и продать их проблематично. Только золото и драгоценные камни, ну и кое-что еще, что попало на глаз из-за своей высокой стоимости.
И самым приятным во встрече Римом нашего воинства стал белый дым[95] над Сикстинской капеллой. Результат был самым благоприятным, ибо папой избрали именно Джироламо Д’Андреа, чего это ему стоило, история умалчивает. Но в анналы этот избрание вошло как «Конклав мертвецов». По его завершению из Сикстинской капеллы вытащили четыре! кардинальских труппа. И что примечательно, все они умерли по самым что ни на есть естественным причинам. Ага! Ага! Так на папский престол взошел Климент XV. Надо сказать, что имя себе папа выбрал программное. Его предшественник под номером четырнадцать распустил Общество Иисуса (иезуитов). Так что этим папа Климент подчеркивал либерализацию своего правления. Кстати, он подтвердил роспуск иезуитов и запрет на деятельность этой организации во всем католическом мире. В Рим прибыл граф Кавур, который и повел с новым папой переговоры и статусе столицы Италии, организации Ватикана — как государства, в котором сохранится и мирская власть первосвященника, границах и правовом статусе этого района Вечного города. И как результат, Климент одним из первых актов отменил анафему итальянскому руководству. Так что Римский кризис постепенно был преодолен. А свои основные задачи на этот поход я выполнил.
Эпилог
Верхняя Бавария. Нойшванштайн (Швангау)[96]
8 октября 1861 года
Королева Мария Прусская во временном узилище, в которое превратили две крепости: Верхнее и Нижнее Швангау. Её сын, Людвиг, как-то нарек это место Нойшваштайн, рассказав матушке, что он тут построит великолепный замок. Красоты пейзажи тут неимоверные. А еще из окон ее тюрьмы можно рассмотреть замок Хоэншвангау, так близко они друг к другу расположены. И этот вид на потерянные привилегии, должен стать дополнительной мукой для привыкшей к роскоши и поклонению королеве. В ее распоряжении остался только секретарь и две фрейлины. Все они были приставлены к ней еще прусским королем и выполняли роль связующего звена между Ее Баварским Величеством Марией и прусским двором.
Надо сказать, что сюда ее перевели из монастыря, где королева слишком быстро взяла все в свои руки. Пришлось позаботиться о более надежной изоляции Её Величества. Она была уверена, что ее слуги доставляют ее корреспонденцию нужным людям. Но это было не так. Все три человека из ее ближнего окружения оказались перекуплены Максимиллианом. Новый Верховный комиссар тайной полиции Рудольф Фёллер не дремал. Его люди держали и королеву, и ее «ближний круг» под неусыпным контролем. Поэтому вся переписка королевы подверглась перлюстрации. А некоторые письма так и не доходили до адресатов.
Нельзя не отметить, что королева Мария оказалась деятельной особой. В монастыре она начала тайно встречаться с видными деятелями так называемой «прусской партии», но отсюда она могла только писать. И её корреспонденция имела четырех основных адресатов. Главное и ежедневное послание отправлялось её супругу, Максимиллиану, вторыми адресами были письма к баварским родственникам: сыновьям, иногда — тестю. Но это была «белая переписка». А вот по двум другим адресам: в Берлин (прусский двор) и Мюнхен (прусская партия) депеши шли тайными (как вдумалось королеве) тропами.
Сейчас ее усилия были направлены на устранение от власти баварского короля (любым возможным путем) и возвращение ее на трон, пусть и в качестве регента. Она даже ухитрилась вытащить в замок для получения инструкций командира Первым баварским корпусом, Фридриха фон Зейдлица. Тот сумел проникнуть в узилище королевы (поставив в известность о визите Руди Фёллера и отчитавшись о содержании разговора). Прусская партия в Мюнхене давно была у Фёллера под колпаком. Правда, столь бурная и энергичная деятельность королевы приносила некоторые (как она думала) плоды. Так, Мария ставила себе в заслугу расстроенную свадьбу ее сына, кронпринца Людвига и итальянской принцессы Марии Пии Савойской. На самом деле причиной расторжения помолвки стала привычная жадность: Кавур и Виктор Эммануил не решились отдать Геную баварцам, а предложили Тьеру (премьер-министру Франции) получить там свой интерес в виде доли в порту. Таким образом итальянский граф купил Рим и дал на лапу Парижу. Но Венеция осталась вне зоны интересов Италии. Переговоры по ее присоединению к королевству зашли в глухой угол и выбираться оттуда не собирались.
Первого октября итальянский граф, не выполнявший свои обещания, внезапно заболел. Скоротечная пневмония буквально за три дня свела его в могилу. Он выиграл у злодейки-судьбы почти половину года. И стал одним из национальных героев, добившихся международного признания присоединения Рима к итальянскому королевству.
Прочитав полученную корреспонденцию и ответив на самые важные письма, Её Величество Мария Прусская соизволила выпить вечерний кофей. Внезапно почувствовала, что сердце ее стало биться как-то слишком быстро и как-то с перебоями. Ей стало душно дышать, она, хрипя смогла как-то объяснить прибежавшему слуге, что плохо себя чувствует. Был немедленно вызван врач, который, приехав, констатировал смерть королевы. А вот в кофейнике, который стоял на столике в королевской спальне уже налит был совершенно обычный напиток. Куда делся тот, который пила королева, можно только догадываться.
Влад Тарханов
Я — король Баварии — 2. ((Не самый бедный Людвиг))
Пролог
Итальянское королевство. Милан. Миланский собор
11 октября 1861 года
Откровенно хорошо чувствовать себя героем Италии. Ну и что, что оплеванным героем! Но героем-то однозначно! Где у меня эти чувства прорезались? Да в славном городе Милане. Захотелось мне попить кофе на смотровой площадке
