Ваше Превосходительство, отец считает, что мне будет полезно окунуться в рабочий мир германской политики, завести знакомства среди наших добрых соседей, как это говорят в России:
«себя показать и на других посмотреть».
— О! Ваше Королевское Высочество, вы тоже изучали русский, скажете, с какой целью?
— Вы знаете, меня заразил этим языком дедушка. Людвиг Первый прекрасно говорит по-русски. Это его влияние.
— Я долго пребывал на дипломатической работе при дворе русского императора. Для меня знание языка страны пребывания — дело чести и профессиональных обязанностей. Для вас — забава для ума, но весьма достойная, Ваше Высочество.
— Благодарю за комплимент, Экселленц. Надеюсь, мы продолжим наше общение, всегда буду рад обменяться мнениями со столь проницательным дипломатом, как вы. И… надеюсь. вы позволите мне иногда обращаться мне к вам за советом? Конечно, у меня есть наставники на дипломатическом поприще, но иногда необходим… как бы вам сказать… взгляд со стороны.
— Несомненно, Ваше Королевское Высочество.
В принципе, своим первым разговором с будущим «железным канцлером» я остался доволен. Помню, что Бисмарк на Людвига в МОЕЙ истории произвел весьма мощное впечатление. В итоге король Баварии только изображал трепыхания по поводу независимости от Пруссии, на самом же деле его интересовало строительство архитектурных шедевров в виде прекрасных замков, а не реальная политика. И молодой венценосец слишком быстро просрал всё, что только мог, в том числе и собственную жизнь. Тут, надеюсь, у Бисмарка останутся иллюзии по поводу моей готовности править королевством в ближайшем будущем. Для пользы дела.
Для меня, из всех делегаций, важнейшей, была ганноверская. Почему? Ну, я не слишком-то верил в возможности брака с итальянской принцессой, а вот немецкая — это было бы кстати. Тем более, что ганноверские принцессы, они англо-немецкие. Тут, конечно же, возник вопрос гемофилии. Я-то помнил, кто принес Романовым этот подарок. Но «автором» этой королевской болезни, насколько я помнил, была королева Виктория, которая сейчас и правит Островом и всей Империей, над которой не заходит солнце. Значит, ее дочек будем избегать, особенно гессенской породы[97].
Вообще-то Ганновер был своеобразным британским клином, вбитым в Германский союз. Независимость королевства стала постоянной заботой, даже идеей-фикс островного истеблишмента. И на эту самую независимость никто не покушался. А вот на брак с младшей из двух дочерей Георга V, короля Ганновера покусился мой дед. У Георга были две дочки погодки: Фредерика (родилась в 1848) и Мария (1849 года). Людвиг I съездил в Ганновер, как-то сумел обаять слепого короля Георга (тот потерял зрение в результате несчастного случая еще в детстве) и почему-то из двух девочек посчитал более приемлемым младшую. Об нашей помолвке должны были объявить сегодня, как только короли утрясут нюансы брачного договора. Для нас это могло оказаться решающим преимуществом. Союзное королевство с выходом к морю… Это тот еще серьезный козырь!
У папахена родилась идея женить меня на австрийской принцессе. Он воспользовался тем, что я собрался в Вену с дипломатической миссией. Венецианцы просили, почему бы и нет… А тут у Максика Второго в голове выстроилась концепция — прибрать к рукам коридор в Тироле, подхватить Венецию, в общем, получить выход к морю. Только я в этот проект не верил. От слова совсем. Принцесс в Австрии много, кусок империи туда, кусок сюда. и что тогда останется? Вот именно, шиш на постном масле. Не-не-не… в Вене сидят кто угодно, но не транжиры. В общем, в Вену не я поехал, а доверенный человек моего паПа. Насчет Итальянской республики под вассалитетом Вены он вроде бы заинтересовал местное руководство, а вот Тирольский коридор мне никто отдавать не будет. Так что фигвам, народная индейская изба, а не австрийская прынцесса.
А вот и главные действующие лица пожаловали. Пойду выполнять представительские функции и «светить лицом».
Глава тридцать девятая
Мюнхенская конференция — 2
Бавария. Мюнхен. Королевский дворец
11–16 февраля 1862 года
Ну вот и первая делегация, которую мне приходится встречать. Это наши добрые соседи из королевства Вюртемберг. Возглавляет делегацию мужчина в самом расцвете сил — кронпринц Карл. Он высок, статен, красив. Надо сказать, что все переплелось в наших государствах. Отец Карла, король Вильгельм I был женат на дочери первого короля Баварии Максимилиана I, Каролине Шарлотте Августе Баварской. Брак их был скороспешным политическим союзом и закончился разводом. Как ни странно, но главную роль в этом сыграл… Наполеон. Виля никак не хотел, чтобы супругу ему подобрал император франков — слишком много у Евгении Богарне было непристроенных дочек. Шарлотта стала последней супругой австрийского императора Франца II. Вильгельм же женился на Екатерине Павловне — великой княжне, сестре Александра I и вдове герцога Ольденбургского. К сожалению, Екатерина рано умерла, оставив Вильгельму двух дочек, чтобы обзавестись наследником, он женился третий раз (на своей двоюродной сестре). Карл и стал результатом третьей попытки короля Вильгельма обрести семейное благополучие. На эту конференцию вюртембергский венценосец, которому исполнилось уже восемьдесят лет, прислал сына, тридцати девяти летнего мужчину, который к этому времени женился на великой княжне Ольге Николаевне (фактически, своей троюродной сестре). Кстати, Карл числился шефом (почетным командиром) Нижегородского драгунского полка. Не гвардейского, но весьма и весьма заслуженного. Его отец придерживался политики суверенитета Вюртемберга и противником прусского влияния. Впрочем, сам Карл был слишком мягок и не самостоятелен. А переговоры с его отцом шли достаточно давно и вполне успешно.
Встречать эту делегацию вышел сам Его Баварское Величество Максимииан II, ну и я вместе с ним. Кронпринц мне сразу же понравился. В нем чувствовалась военная косточка –выправка, уверенный взгляд, твердое рукопожатие. Они с отцом удалились для личной аудиенции и переговоров тет-а-тет. Ну а я остался встречать не менее важных гостей из других уголков германских владений. Делегацию герцогства Ольденбургского возглавлял сам Пётр, владетель этих земель. Он состоял на русской военной службе и испытывал постоянную нехватку финансов. Из-за этого он даже уступил пруссакам кусок прибрежной полосы, где неугомонные соседи стали строить военный порт (Вильгельмсфаген). Впрочем, герцог хорошо знал себе цену, а я — куда ушла немалая часть моей итальянской добычи.
Самым сложным оказался приезд одновременно двух братьев Карла II и Вильгельма Брауншвейгских. Сложность состояла в том, что старший Карл оказался изгнан из страны в ходе народного бунта (революции в Европе в 1848 году проходили отнюдь не мирно). А вот его брата население герцогства приняло более чем благосклонно. Тем не менее, отношения между родственниками не заладились. Вильгельм даже не мог официально жениться,
