это его ошарашенное выражение на морде лица понравилось! Вот только показать это я не имел никакого права.
Глава сороковая
Роковые решения
Мюнхен. Королевский дворец.
14–16 февраля 1862 года
(Западно-Германская империя на карте Европы)
Европа быстро скатывалась к войне. К той войне, к которой никто готов не был. Конечно, разве мог Берлин стерпеть образование фактически Второго Рейха, да еще и во главе с ничем не примечательной Баварией? Правда, немедленной реакции можно было не опасаться: Пруссии тоже необходимо время, чтобы переварить случившееся и выстроить линию поведения. Но посланник нашего весьма агрессивного соседа в Баварском королевстве уже выразил нам свое недоумение и возмущение тем, что создание империи обошлось без участия Берлина. На что Максимилиан ответил ему: «Но и без участия Вены, что намного важнее!». В общем. на дипломатических фронтах мы отбивались как могли. Была в этом спектакле у меня и своя собственная роль. Четырнадцатого объявили о помолвке меня и Марии Ганноверской. При этом Ганновер заявил о том, что не входит в состав империи, но заключает с ним экономический и военный союзы, который скрепляется династическим браком. При этом армия нашего приморского плацдарма организационно входит в состав объединенных вооруженных сил Рейхав качестве Отдельного Ганноверского корпуса. По факту, Ганновер становился частью нового государства, но с определенной довольно широкой автономией. В состав Священной империи вошли: Бавария, Вюртемберг, Брауншвейг, Ольденбург, Баден, Нассау, Гессен с Кургессеном, Вальдек, Шаумбург-Липпе, Липпе-Дельтмонд, Шварцбург-Зондергаузен, а также три ганзейских города, получивших статус Свободных имперских городов. Если говорить о землях, то прирост был примерно на процентов пятьдесят, если не учитывать Ганновер. С ним — двойной. Не всё было в этом союзе однозначно. Правители своих областей передавали реальные бразды в руки имперских структур, которые еще предстояло создать на базе баварских, естественно. При этом был сформирован фонд (на основе моих итальянских трофеев), из которого правители получали свое весьма высокое содержание. Дороже всех обошелся нам Петр Ольденбургский. Свой миллион золотых рублей за передачу прав на герцогство он получил[98].
Не всюду создание Второго Рейха приняли с восторгом. Ожидаемо, проблемы возникли в Бадене, где вдовствующая королева Луиза Прусская сразу же заявила о своем регентстве, попыталась взять власть в свои руки и объявить о союзе с Берлином. Но этого ей сделать не дали. Верные кавалеристы Карла разогнали сторонников вдовствующей королевы, взяли под контроль ландтаг, а саму Луизу поместили под домашний арест. А вот в Брауншвейге и Кургессене быстро собрали ландтаги с целью отстранить своих властителей от трона и заявить о присоединении к Пруссии. Хорошо, что в обеих государствах кроме верных армейских подразделений оказалось по роте моих егерей (в отпуске, конечно же, но мои элитныебойцы в отпуск ездят при оружии). Они взяли здания парламентов быстрым штурмом, арестовали зачинщиков переворота, а наша тайная полиция (под руководством Руди Фёллера) начала зачистку политического истеблишмента всех присоединившихся образований от пропрусской партии. Большую часть просто задержали, но были такие, кто пытался оказать вооруженное сопротивление. С теми разбирались просто: пуля в лоб, так пуля в лоб!
Шестнадцатого февраля случилось событие, которое дало нам серьезную отсрочку от немедленного вторжения: посланник Австрии заявил о поддержке Веной свободного объединения западных германских государств в империю, и о готовности заключить с новым Рейхом договор о всеобъемлющем сотрудничестве, и, весьма вероятно, военном союзе. Этим он вызвал недовольство прусского посланника, но напряжение в отношениях Вены и Берлина ни для кого секретом не являлось. И использовать их противоречия сам Бог велел. Король Пруссии потребовал у Мекленбурга, Шлезвига-Гольштейна и Саксонии определиться, с кем они будут объединяться. Раз Северо-Германский таможенный союз таким образом, распался. Саксония и союзные с ней мелкие государства (Саксен-Альтенбург, Рейс и прочая) заявили о своем переходе под патронат Австрии. Мекленбург-Шверин и Мекленбург-Стрелец сохраняли молчание, а Шлезвиг-Гольштейн хотя и принадлежал формально Дании, высказался за присоединение к Пруссии.
И теперь право на роковые решения для Европы перекатилось в Берлин. Пруссакам предстояло решить, какой сценарий объединения железом и кровью они выберут: сначала чуть-чуть накажут Данию, заберут Шлезвиг-Гольштейн, заодно примучат к вступлению в империю Мекленбурги, нападут ли на Австрию, выбив самое мощное звено из не образовавшейся коалиции Дания-Австрия-Бавария? Или начнут разборки с Западно-Германским Рейхом, который не успел еще сформировать общие вооруженные сил под единым командованием?
А пока суть да дело было принято решение о военной реформе: армия становилась призывной и формировалась на основе всеобщей воинской повинности. Она делилась на три подразделения: кадровую часть, несущую постоянную военную службу, резерв из людей, прошедших военную службу и ушедших в отставку, но имеющих возможность при необходимости призваться и воевать, а также ополчение — самый большой резерв на случай войны. Было принято решение об увеличении военных расходов более чем на треть и кадровых частей на двадцать — двадцать пять процентов. Так, в Баварии кроме трех армейских корпусов (1-й корпус базировался в Мюнхене, 2-й в Вюрцбурге и 3-й, недавно созданный в Нюрнберге) создавался Отдельный горно-егерский корпус со штабом в Фюрсте. Таким образом, численность только Баварской армии мирного времени возрастала до девяноста тысяч человек, при потенциальной возможности увеличиться в случае боевых действий до двухсоттысячного контингента.
* * *
Берлин. Королевский дворец. Кабинет короля
16 февраля 1862 года
Королевский кабинет в Берлине не поражал своим дизайном. Небольшая комнатка, в которой располагался письменный стол, уставленный различными безделушками, портретами, массивным письменным прибором от края и до края. Непонятно, где государь работал с документами, ибо места за столом просто не было. Не менее захламлен был и интерьер рабочего помещения: на стенах портреты многочисленных родственников, на приставном столике карты и документы, на полочках — книги, в основном, справочники, к которым король периодически обращался. Затянутый в мундир пехотного генерал-полковника[99] король даже в своем личном пространстве был максимально собран и по-военному деловит.
Вильгельм Фридрих Людвиг Гогенцоллерн, король Пруссии, внимательно читал письмо-отчет посланника в Париже Отто фон Бисмарка, присланный им с курьером сразу же после провозглашения Западно-Германской империи. Дипломат весьма подробно и точно описал атмосферу тайных переговоров, происходивших в Мюнхене, подчеркнув их просто выдающуюся секретность! При этом такое решение не могло быть спонтанным и готовилось, несомненно, как минимум, несколько лет. И при этом ни слуху ни духу о новом политическом проекте нигде не нашлось, даже в прессе не проводилась своеобразная журналистская «разведка боем», когда пересказывались различные сплетни и
