свои посты у выхода и бросились в нападение, горя одним желанием – убивать, а недрожители вновь обрели под ногами почву. Пещера наполнилась воплями и вспышками магии, крики людей слились с пронзительным визгом демонов.
Джардир теперь не знал, чем кончится бой, но размышлять было некогда. Сжав копье, он взмыл в воздух и увлек за собой в пузыре короны Алагай Ка.
Они приземлились на уступе, где стоял Пар’чин, державший голову юного мозгового демона. Похоже было, что он оторвал ее голыми руками.
– Сюда. – Алагай Ка притворился, будто не видит трупа собрата. Он указал во мрак, куда не проникал свет люминесцирующих мхов и лишайников со стен кладовой. – Теперь мы двинемся быстро.
Они вошли в узкий туннель, и Джардир насторожился.
До его слуха доносился шум битвы, которой аламен – погибая – отвлекали от них внимание.
Он страдал из-за их жертвы, в очередной раз задаваясь вопросом, как мог Эверам обречь людей на тысячелетние мучения в бездне.
Если Эверам существовал. Если бездна – не просто жаркая от магии, расплавленная каменная твердь, как считали Пар’чин и демон.
Стены туннелей были гладкими, повороты – крутыми; коридоры то резко сужались, то расширялись. Джардир чувствовал, как течет по ним магия, объединяя их с бесчисленными другими в трехмерную великую метку.
Она не была запретной в отличие от той, на которую напоролся Джардир, когда мозговые демоны атаковали Дар Эверама и не подпускали к себе людей. Демоны не собирались перекрывать им доступ к своему стаду. Эта метка лишь фокусировала энергию и Втягивала ее, превращая в водоворот, который уходил в центр улья, где неслась королева.
Как обещал отец лжи, какое-то время они продвигались быстро, но Джардир начал замечать неладное. Хамелеоны, патрулировавшие туннели, останавливались и принюхивались. Они искали что-то, чего не могли воспринять во всей полноте.
– Они нас чуют, – сказал Пар’чин.
– Как это возможно? – спросил Джардир.
Его защищали корона и плащ Лиши, а на Пар’чине ярко горели метки невидимости. Алагай Ка был заперт в сфере и не мог пересечь барьер.
– Ваши метки годятся для низших особей, – сказал Алагай Ка. – Даже наша с собратьями сила – лишь мимолетное отражение могущества королевы.
– А на короне нет королевских меток? – осведомился Пар’чин.
– Каджи не встретился ни с одной, чтобы проверить это, – ответил Джардир.
– Похоже, она что-то чувствует, но не понимает что. А хамелеонам известно только то, что знает она. Возможно, мы все-таки проскользнем.
– Ее сила растет с каждым вашим шагом, – сказал Алагай Ка. – Скоро от нее станет невозможно спрятаться.
И в самом деле – вскоре после этого пустой, казалось бы, туннель ожил и наполнился щупальцами с обесточенными шипами. Они хлестнули по сфере. Шипы, как стрелы, влетели внутрь. Джардир крутанул копьем, отбивая их, но одно впилось ему в бедро.
Безоружный Пар’чин двигался до невозможности быстро. Он выхватил из воздуха два шипа, в то время как другие обвились вокруг него. Их он швырнул к стене туннеля, в основание щупалец. Они вонзились в свое же тело, брызнул ихор. Хамелеоны отлепились от скалы и выросли перед идущими.
Джардир принял боль, выдернул шип из бедра и сфокусировал на ране магию. Он отталкивал нападающих барьером короны, но тратил слишком много сил на удержание Алагай Ка, чтобы сдвинуть пузырь на мало-мальски приличное расстояние. Демоны сгрудились в конце туннеля, и поле не дало ему приблизиться.
– Я могу их убрать, – сказал Пар’чин.
– Нет, – ответил Джардир. – Мы должны сделать это вместе.
– Если уронишь поле, Алагай Ка сбежит.
– Тогда давай исходить из того, что отец лжи завел нас достаточно далеко, – сказал Джардир, нацеливая на демона копье.
– Вам ни за что не найти… – начал Алагай Ка.
– Пожалуй, ты прав. – Пар’чин холодно посмотрел на демона. – Думаю, отсюда мы доберемся и сами.
Консорт прочел их ауры и понял: игра окончена. Обкрадывая себя, он собрал остатки сил и выжег плоть изнутри, чтобы сорвать смертоносные татуировки.
Мучительная, жаркая вспышка – и вот он, сбросив изуродованный слой, стал наконец свободен.
Свободен, но немощен. Это действие чуть не убило его. Тело отчаянно нуждалось в починке, аура потускнела – стала хуже лишайника на стенах кладовки. Он слишком ослаб для схватки.
Консорт немедленно перешел в промежуточное состояние и стал недосягаем для физической атаки. Он остался запертым в сфере Наследника, но тронуть его было больше нельзя.
Это была рискованная выходка. Магии осталось так мало, что консорту не хватало сил воссоздать свое тело. Но раствориться вслед за ним мог только Разведчик – ценою меток, охранявших его волю. Консорт надеялся на такую глупость, но даже человеческой дури существовал известный предел.
Консорт тонким слоем растекся по полю и отбросил тень, притворяясь, будто он собирается заново на отдельном участке. Враги заглотили наживку и послали туда мощные разряды энергии. Большая часть прошла по границе барьера, хотя какая-то доля досталась консорту и пронзила его болью.
Тюремщики серьезно поплатились за свой выпад, ибо в итоге полностью открылись хамелеонам. Увидев цель, демоны возобновили атаку, обрушили на них смертоносный град камней и принялись разить обесточенными шипами.
Разведчик и Наследник опять оказались проворнее и серьезно не пострадали, но их все еще отвлекал консорт, которого они боялись потерять из виду даже на миг.
Однако он скрывался не там, где они рассчитывали, а королева была близко и напрямую руководила стражами. Хамелеоны нарисовали в воздухе ударные метки и сбили тюремщиков с ног. Затем поднажали, добавили метки тепловые и нажима; они гоняли людей по туннелю, пока корона Наследника не съехала набекрень, и этого хватило, чтобы пузырь мигнул.
Первым порывом консорта было броситься к трутням, но прикоснуться к их сознанию – все равно что связаться с королевой. Она прочтет в его памяти о поражении и узнает, как он предал улей. А главное – ощутит его слабость. Тогда ему конец.
Он не вернется в улей, пока не восстановит силы. Консорт дотянулся до ближайшего выхода на поверхность и устремился по этому пути, не задумываясь, где окажется. Тысячи миль пролетели мгновенно, как сон. Он нашел очередной спуск, потом вознесся опять; он нырял туда и обратно сквозь корку планеты, пока не перестал понимать, где находится, а Разведчик не остался далеко позади.
– Проклятье, он пропал! – крикнул Арлен.
– И мы пропадем, если будем зевать! – отрезал Джардир.
Он был прав. Демон сбежал неизвестно куда, а напиравшие хамелеоны были сильны и заслуживали внимания. Не столь могучие по отдельности, как Арлен или Джардир, они получили преимущество сообща.
Едва барьер пал, хамелеоны рванулись вперед
