«Безмолвие смерти» рухнуло на колени, верхняя секция панциря покачнулась, и из кабины принцепса вырвалось пламя. Машина Интерфектор переломила ход боя, но ей не суждено было участвовать в дальнейшем сражении.
Земля сотряслась от грохота взрывов, и Аксиманд схватился за торчащую из развалин гнутую железную балку, чтобы перевести дух.
Пользуясь выдавшимся драгоценным мгновением, он перезарядил свой болтер.
Последний магазин.
А затем он увидел, что тот ему не понадобится.
Отступление из боя в правильном порядке было одним из самых сложных маневров, которые только могла провести формация. Исполнение под огнем превращало его в практически невозможный.
И все же именно это и сделали Ультрадесантники.
Из дыма, пошатываясь, вышел Йед Дурсо, который выглядел так, будто сам сошелся с рыцарями кость в кость.
— Ты выбрался, — произнес Аксиманд.
— Луперкаль помог мне, — произнес Дурсо, поднимая руку.
Золотое Око Гора, которое носил Дурсо, вплавилось в ладонь, навеки став частью перчатки. Контуры расплылись от жара, но все еще были ясно узнаваемы.
— У меня кончились заряды в болтере и сломался меч, — сказал Дурсо. — Ублюдок из Тринадцатого Легиона меня подловил.
— И что произошло?
Дурсо сжал кулак.
— Пришлось снести его проклятую башку.
На гололите появились множественные входящие данные, поступающие с орбитальных контрольно-наблюдательных систем. Планшет заполнился обилием информации. Новые значки, новые векторы сил. Неизвестные сигналы.
Неизвестные боевым когитаторам, — поправился Гор.
Известные мне.
— Мой упрямый брат, ты чудо, — произнес Гор. Он встал, и от его вида в шатре возникла атмосфера воинственной решимости.
Малогарст склонился над планшетом, его глаза метались между множеством загрузок.
— Оповести Легион, — произнес Гор, снимая с ближайшей оружейной стойки Сокрушитель Миров. — Полное наступление. Пора это закончить.
— Это… — начал было Малогарст, ведя пальцем по линии значков, надвигающихся с юга.
— Да, — ответил Гор. — Точно там, где он мне нужен, и именно тогда, когда нужен.
— Откуда вы знали, что он прибудет именно в этот момент?
— Я — Магистр Войны, — произнес Гор. — Это не просто красивый титул.
Тиана Курион сражалась в битве при Луперкалии из своего «Грозового молота». Даже под прикрытием многих сантиметров слоеной брони из адамантия и стали буря и натиск апокалиптического противостояния все равно воспринимались как симфония из грома и тяжелых ударов по борту сверхтяжелой машины.
Рев двигателя и сотрясающий мироздание грохот множества систем вооружения делали защитные наушники необходимыми. Было тесно, стоял оглушительный шум, воняло маслом, потом и страхом. С каждой секундой, что бушевала эта битва, гибли сотни ее солдат. Ее работа состояла в том, чтобы быстро выиграть сражение.
Полдюжины инфопланшетов обрабатывали входящие данные вокс-сообщений, пикт-кадров, сигналов ауспиков и визуальной идентификации.
Ни одно сражение никогда не шло по плану, и сегодняшнее не стало исключением. Потеря Кровавых Ангелов ужаснула ее, однако их самоубийственная атака прогнула вражеский фронт, дав ее пушкам больше возможностей задавить наступление.
Стоило ли это смерти сотни воинов Легиона?
Нет, однако ей было лучше воспользоваться, чем оплакивать.
Схватка естественным образом перешла в переменчивые приливы и отливы бурных наступлений, стратегических отходов, полных разгромов и плавных выпадов. Танки имперцев и предателей сражались на собственных миниатюрных полях боя, каждое из которых являлось крошечным кусочком целого. Маневры по обходу с фланга, клещи и ступенчатое эшелонирование.
Титаны Грифоникус и Круциус вели войну на уроне, далеко отстоящем от смертных, которые сражались в тени колоссов. Они бились при помощи оружия, продувка которого могла сжечь целую роту. В войне такого масштаба отстреленные заряды были в силах раздавить эскадрон бронетехники, а неверный шаг мог уничтожить целый батальон.
Здравомыслящие командиры избегали находиться поблизости от боевых машин, но порой от их чудовищного присутствия было никуда не деться. Будто гиганты среди муравьев, титаны крушили и били друг друга, при своей гибели забирая с собой сотни воинов с обеих сторон.
Комплект титанов Грифоникус состоял в основном из «Псов войны», и они терзали фланги. По меньшей мере четырех уже не было, они оказались либо погребены в руинах горы, либо окружены и сбиты превосходящими по численности «Разбойниками» Легио Вулканум.
Вражеские титаны начали день, имея количественный перевес, однако «Идеал Терры» неуклонно сокращал это преимущество до той точки, где группировки машин оказались бы более-менее равны. При текущем темпе потерь имперские машины должны были вскоре превзойти Магистра Войны числом.
— Справа прорываются новые «Химеры» и массовые транспортеры, — заметил Нейлор. — Мы больше не можем оставлять это без внимания. Скоро их соберется достаточно, чтобы представлять там серьезную угрозу.
— Круциус и Грифоникус их не останавливают? — поинтересовалась Курион.
— Они чертовски хорошо уничтожают боевые машины Механикума и их сверхтяжелую технику, но игнорируют множество пехотных транспортов.
— Те ниже их, — отозвалась Курион.
— Они окажутся чертовски выше нас, если мы не отобьем их, пока они не набрали достаточную численность, чтобы угрожать этому флангу.
— Согласна, — произнесла Курион, выводя на основной планшет входящие боевые данные с правого фланга. Ее глаза изучали дюжины расположенных там значков, быстро оценивая их ценность и боевую эффективность.
Там не осталось в живых ничего, что обладало бы силой для эффективной контратаки. Она гаптически переместилась к центру и резервам.
Один из значков отрядов выделялся среди всех прочих.
— Вот, — сказала она, ткнув пальцем. — Это наш наилучший шанс отбросить их. Вводи их в этот проклятый бой.
Нейлор кивнул.
— Хороший выбор. Нет потерь в бою и идеальная позиция для поддержки титанов.
— Отправляй приказы, — велела Курион, переключая внимание на неясное марево от орудий большого вытеснения слева, где были развернуты Ультрадесантники Кастора Алкада. Она не знала, что там творится, и это было неприемлемо.
Нейлор настроился на локальную вокс-сеть.
— Лорд Девайн, — произнес он, загружая группы векторов атаки. — Вам и вашим рыцарям предписано немедленно атаковать врага в следующих квадратах.
В ответ раздалось шипение помех.
На многоярусном командном мостике «Идеала Терры» пахло маслом и благовониями, горячей проводкой и злостью. Двести калькулус логи, сервиторов и членов палубного этажа были подключены к тактическим машинам и управляющим консолям, анализируя шифрованные вокс-сообщения от всех элементов боевой сети Тианы Курион. Непрерывный гул низкоуровневой бинарики и приглушенных голосов сливался с раздраженным и шероховатым шумом помех и пощелкиванием молитв. Во все системы вливался жар, злоба машинного духа титана покрывала их красной дымкой.
Наклонные экраны проецировали новости со всего Молеха, парившие в воздухе в виде энтоптических световых завес. Все они служили лишь для того, чтобы поддерживать пламя ярости в ядерном сердце титана.
Титан «Император» представлял собой наземный звездолет, столь же могучий и требовательный владыка, как любой пустотный корабль. Его экипаж насчитывал тысячи членов, размещенных по всей огромной высоте, он был сложнейшей машиной из когда-либо построенных людскими руками. Лишь тайные схемы Ковчега Механикум осмеливались приблизиться по сложности к «Императору».
Дать жизнь столь громадной машине и привести ее в движение было совершенно иным делом, нежели вести корабль в космосе. Нулевая гравитация прощала великое множество вещей, в отличие от планетарных условий.
Коллектор титана был горделив и царственен. Не имеющий соперников высший хищник, повелитель битвы — он обладал клыками, которым не мог противостоять никто другой, и яростью, равная которой была лишь у его командира.
Принцепс Калонис стояла на выступающем носу стратегиума, уперев руки в бедра и впитывая поступающую в Коллектор входящую информацию. Она считывала разнообразные проекции при помощи своей механической руки, разводя их, будто дым, и мгновенно загружая.
Этана Калонис была заключена в тело-панцирь лорика таллакс, от нее остались только череп и позвоночник, сплавленные воедино со скрупулезно сработанным механизированным телом. Обладая развернутыми наоборот поршневыми ногами и хрипящими, пощелкивающими механическими суставами, она была роботом во всех отношениях, за исключением разума.
